Рейчел Кейн
Пиршество демонов

Морганвильские вампиры — 4

OCR: Индиль; SpellCheck: Санна
Рейчел Кейн «Пиршество демонов»: Эксмо, Домино, Москва, Санкт-Петербург, 2011
Оригинальное название: Rachel Caine «Feast Of Fools», 2008
ISBN: 978-5-699-49514-6
Перевод: Б. Жужунавы
Аннотация

Морганвилль — и так не самое приятное место в штате Техас, ибо власть наряду с людьми в нем делят вампиры. Но в придачу к привычной нечисти в городе объявился Бишоп, вампир «старой школы», выходец из древних времен, для которого не писаны никакие правила. К тому же он отец Амелии, местной королевы вампиров, всевластной хозяйки города. И этот незваный гость, наводящий ужас даже на детей ночи, объявляет бал-маскарад. Шестнадцатилетняя Клер, ученица вампира Мирнина, мага, изобретателя и... убийцы, не получившая приглашение на маскарад, догадывается, что объявленный праздник лишь повод для решающей схватки между Амелией и ее отцом, и от того, чья будет победа, зависит будущее жителей Морганвилля. Поэтому ей просто необходимо проникнуть на маскарад вампиров и вмешаться в предстоящую драму.

Рейчел Кейн
Пиршество демонов

Тайму Тернерсу, помогающему мне продвигаться вперед...
И П.Н. Элроду; он знает почему.

Благодарности
Ничего не получилось бы без Сондры Леман, Джозефины Костен, Шарон Сэме и моих друзей из LSG Sky Chefs.
Спасибо также Люсенне Дайвер и Анне Бонер, без которых... ну, вы понимаете!

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ ПРЕДЫДУЩИХ КНИГ

Клер Данверс собиралась поступать в Калтех. Или, может, в МТИ. В общем, перед ней открывался огромный выбор замечательных высших учебных заведений. Однако ее родители побоялись отпускать наивную шестнадцатилетнюю девушку в бурлящий мир, никому не дающий пощады, и в качестве компромисса на год отправили ее в более тихое место — Техасский технический университет в городе Морганвилле, всего в часе езды от дома.
Но вот проблема: Морганвилль — совсем не то, чем кажется. Это последнее прибежище вампиров, что делает город совсем небезопасным для приезжающих сюда на работу или учебу людей. Вампиры правят городом и всеми, кто живет в нем.
А к тому же Клер, как выяснилось, обладает потрясающей способностью находить себе влиятельных врагов, как людей, так и вампиров. Сейчас она живет в одном доме с Майклом Гласом (недавно обращенным вампиром), Евой Россер (увлекающейся готическим стилем) и Шейном Коллинзом (чей отец, в данный момент отсутствующий, известен как непримиримый борец с кровососами). Клер — обыкновенная девушка или, точнее, была таковой, пока не увязла в тайнах Морганвилля по уши. Она служит Основателю, королеве вампиров Амелии, и испытывает дружеские чувства к одному из самых опасных и при этом беззащитных вампиров — Мирнину.
И как раз в тот момент, когда она думает, что хуже быть уже не может... оказывается, что может, еще как!
В город приезжает отец Амелии, тоже вампир, и он... несчастлив.
А когда папочка несчастлив, счастливым не может быть никто.

1

Что и говорить, день у Клер не сложился. Трудно представить, как он мог бы пойти хуже — даже по меркам Морганвилля. Для начала вампиры взяли ее в заложники, а потом вдруг вспомнили, что еще не завтракали.
— Завтрак? — тупо повторила Клер и бросила взгляд за окно гостиной, просто чтобы еще раз удостовериться, что снаружи темно. И прямо на глазах с каждой минутой становится темнее.
Все три вампира смотрели на нее. Двоим — потрясающе красивым мужчине и женщине — она даже не была представлена, и такое пристальное внимание с их стороны не сулило ничего хорошего. Однако когда на ней сфокусировался и холодный взгляд старого мистера Бишопа, у Клер возникло желание забиться куда-нибудь в уголок и спрятаться.
Долгих пять секунд она смотрела ему в глаза, а потом опустила голову. Он улыбнулся — она этого не видела, но почувствовала.
— Завтрак — это еда, которую подают по утрам, — объяснил он. — А понятие утра для вампиров не связано с восходом солнца. И лично я предпочитаю яйца.
— Омлет или «в мешочек»? — спросила Клер, стараясь не показывать, как сильно нервничает.
И сразу спохватилась: зачем она предложила яйца «в мешочек», когда не умеет их варить? И вообще, почему ляпнула это?
— Омлет, — ответил гость, и Клер облегченно выдохнула.
Мистер Бишоп расположился в удобном кресле, в котором обычно устраивался Майкл, чтобы поиграть на гитаре. Но в отличие от Майкла мистер Бишоп здесь выглядел королем на троне. Отчасти потому, что все остальные стояли — Клер и ее бойфренд Шейн, готовый в любой момент кинуться на ее защиту, чуть в стороне Майкл, держащий за руку Еву. Рискнув бросить взгляд на Майкла, Клер убедилась, что он хорошо владеет собой — сердится, да, но сдерживается.
Гораздо больше Клер волновалась за Шейна. Его жизненный принцип гласил: «Сначала делай, потом думай», и так он поступал, во всяком случае, тогда, когда речь шла о безопасности дорогих ему людей. Она взяла Шейна за руку, и он метнул на девушку быстрый мрачный взгляд.
Нет, насчет него Клер ни в чем не была уверена.
— Девочка, ты сообщила Амелии о моем приезде? — осведомился мистер Бишоп, вновь приковывая к себе внимание Клер.
Это было первое, о чем он распорядился, — передать его дочери, что он прибыл в город. Правда, особу, которую он имел в виду, с трудом удавалось вообразить в роли чьей-то дочери. В Амелии — главе вампиров Морганвилля — было слишком мало человеческого, чтобы она могла иметь родственников, даже таких пугающих, как мистер Бишоп. Эта женщина состояла из хрусталя и льда.
Гость ждал ответа, и Клер заставила себя собраться с мыслями.
— Я позвонила, но у нее включен автоответчик, — сказала она, изо всех сил стараясь, чтобы речь не звучала как оправдание.
— Надо полагать, ты оставила сообщение? — Брови Бишопа сошлись к переносице, пальцы нетерпеливо забарабанили по ручке кресла.
Клер кивнула.
— Хорошо. А мы тем временем позавтракаем. Как я сказал, омлет, а также бекон, кофе...
— Тосты, — промурлыкала женщина, опираясь на подлокотник кресла. — Я люблю тосты. И мед.
Мистер Бишоп бросил на нее снисходительный взгляд, будто на любимое домашнее животное. Ее глаза льдисто мерцали, а движения были такими плавными, что никто не посчитал бы эту красотку за обычного человека. В отличие от вампиров Морганвилля спутница Бишопа и не пыталась скрыть свою принадлежность к иной расе.
Продолжая улыбаться, женщина не отрывала жадного взгляда темных глаз от Шейна, и Клер это очень не нравилось.
— Тосты, да, — с легким намеком на улыбку откликнулся мистер Бишоп. — И я даже готов пойти тебе навстречу, дитя мое, заказав подливку. — Он повернулся к застывшей перед ним четверке, и улыбка исчезла. — Займитесь делом. Да поторопитесь.
Шейн сжал руку Клер и потащил девушку на кухню. Однако, как он ни спешил, Майкл оказался там раньше, втолкнув перед собой Еву.
— Эй! — запротестовала она. — Я пока сама могу ходить!
— И чем быстрее, тем лучше, — сказал Майкл, плотно закрыв дверь. Его ангельские черты заострились, лицо стало суровым и встревоженным. — Особого выбора у нас нет, я так понимаю. Давайте выполним его указания и будем надеяться, что придет Амелия и все уладит.
— А я-то считал, что это ты у нас крутой кровопийца, — заметил Шейн. — Здесь же твой дом. Почему ты не можешь просто вышвырнуть их?
Вопрос был вполне разумный, и Шейн сумел задать его обычным тоном, без вызова. Или почти. Вздрогнув, Клер ощутила, что на кухне похолодало — казалось, во всем доме стремительно падала температура.
— Тут есть свои сложности, — ответил Майкл, по очереди выдвигая ящики, чтобы достать все нужное для приготовления кофе. — Да, это наш дом, — он сделал ударение на слове «наш», — но даже если я возьму назад приглашение для Бишопа, гарантирую, он сумеет надрать нам задницы.
Шейн прислонился спиной к плите и скрестил руки на груди.
— Я просто подумал, что внутри дома ты должен быть сильнее...
— Но на деле это не так. — Майкл засыпал кофе в фильтр. — Хоть сейчас не веди себя как козел — у нас нет на это времени.
— Чувак, а я, что ли, не стараюсь? — ответил Шейн, как показалось Клер, совершенно искренне. Майкл, видимо, тоже понял это, потому что бросил на приятеля извиняющийся взгляд. — Просто пытаюсь вычислить, в какую кучу дерьма мы вляпались на этот раз. Тебя я не виню. А откуда ты знаешь? — помолчав, спросил Шейн. — Ну, есть шанс одолеть их или нет?
— Встречаясь с любым вампиром, я всегда чувствую соотношение сил: смогу ли взять верх, если дело дойдет до открытого столкновения. — Майкл налил воды и включил кофеварку. — Что касается этих типов — совершенно точно, против них у меня нет никаких шансов. Даже против любого по отдельности, не говоря уж обо всех сразу. Пусть и при поддержке дома. Они чертовски крутые, поистине, «черные шляпы». С ними под силу справиться только Оливеру или Амелии.
— Выходит, эта куча дерьма размером с мусорную свалку, — констатировал Шейн. — Приятная новость.
Оттолкнув его от плиты, Ева загремела кастрюлями и сковородками.
— Ну, раз уж драться мы не собираемся, стоит заняться завтраком, — заявила она. — Клер, омлет за тобой, ты сама вызвалась.
— Все лучше, чем если бы они позавтракали нами, — заметил Шейн, и Ева фыркнула.
— Ты. — Она ткнула пальцем в его обтянутую изношенной тенниской грудь. — Да, да, именно ты, мистер, готовишь подливку.
— Смерти всем нам хочешь?
— Заткнись. Я беру на себя тосты и бекон. Майкл, — она устремила на Майкла взгляд темных глаз, которые макияж в готическом стиле делал огромными, придавая ей сходство с героями японских мультфильме ж, варит кофе. И, мне кажется, ты у нас должен быть «тайным оком». Извини.
— Я посмотрю, что они делают, когда закончу здесь. — Он кивнул.
Майкл наиболее годился на роль баристы и разведчика, но это означало, что основную часть работы предстояло сделать остальным, а никто из них не мечтал о профессии шеф-повара. Клер мучилась с омлетом, Ева яростным шепотом проклинала вытекающий из бекона жир, а произведение Шейна меньше всего напоминало подливку.
— Помочь вам? — послышалось от двери, и все подскочили от неожиданности.
На пороге стояла смущенно улыбающаяся мама Клер и казалась такой беззащитной.
— Мама! — Клер метнулась к двери кухни.
Как она могла забыть о родителях! Они приехали вместе с мистером Бишопом, и его подручные отвели их в редко используемый кабинет в передней части дома. Визит мистера Бишопа сам по себе внушал немалое беспокойство, но присутствие родителей Клер еще более осложняло ситуацию.
— Миссис Данверс! — Ева бросилась к гостье и повела к кухонному столу. — Нет, нет, мы просто... Ну, готовим еду. Вы не хотите перекусить? А мистер Данверс?
Мать выглядела ровно на свои сорок два года (хотя всегда говорила, что ей меньше) — усталая, рассеянная и обеспокоенная. Вокруг глаз и рта проступили морщинки, которых Клер не помнила, и это пугало.
— Он... — Миссис Данверс нахмурилась и прижала ладонь ко лбу. — Ой, как голова болит! Прошу прощения. Что ты сказала?
— Где ваш муж?
— Я найду его, — пообещал Майкл и покинул кухню с грацией и стремительностью вампира — но, по крайней мере, он был «свой» вампир.
Ева усадила мать Клер за стол, бросила беспомощный взгляд на подругу и принялась нервно болтать — о том, как, должно быть, долго добираться до Морганвилля, какой приятный сюрприз, что они переехали в этот город, как Клер будет рада, что родители рядом.
Клер машинально продолжала взбивать яйца в кастрюле.
«Это немыслимо. Только родителей здесь не хватало! — стучало у нее в голове. — По крайней мере, сейчас, когда тут Бишоп. Просто кошмар, с какой стороны ни взглянуть».
— Давайте я помогу вам готовить. — Миссис Данверс сделала слабое движение, словно порываясь встать.
Ева сердито посмотрела на Клер, словно призывая: «Скажи же что-нибудь!»
— Нет, мама, все в порядке. — Клер сглотнула и постаралась хотя бы отчасти взять себя в руки. — Справимся сами. Послушай, если вы с папой голодны, мы приготовим и для вас. А ты пока просто посиди и расслабься.
Мама, которая обычно на кухне держала все под контролем и немедленно делала замечание, скажем, по поводу впустую кипящей воды, сейчас приняла предложение с явным облегчением.
— Хорошо, дорогая. Просто скажи, если понадобится помощь.
Майкл открыл дверь и ввел на кухню отца Клер. Если ее мать выглядела усталой, то отец — недоумевающим.
— Что происходит? — буркнул он, хмуро глядя на Майкла. — Эти люди...
— Родственники, — ответил Майкл. — Из Европы. Послушайте, мне очень жаль. Знаю, вы хотели бы провести время с Клер, но, может, пока вам лучше уехать домой, а мы...
Он замолчал и повернулся, почувствовав, что в дверном проеме кто-то стоит.
— Никто никуда не поедет, — заявил второй спутник Бишопа, парень, и улыбнулся. — Будем жить одной дружной семьей, да, Майкл? Ты ведь Майкл?
— Разве мы уже на такой короткой ноге, чтобы называть друг друга по именам? — Майкл захлопнул кухонную дверь перед носом вампира, открыл заднюю дверь, выходящую во внутренний двор, и добавил, обращаясь к родителям Клер: — Ладно. Давайте постараемся, чтобы хотя бы вы смогли выбраться отсюда. Где ваша машина? На улице?
Снаружи было темно, даже луна скрылась за облаками. Папа Клер уселся за кухонный стол рядом с женой и снова бросил на Майкла хмурый взгляд:
— Закрой дверь. Мы никуда не поедем.
— Сэр...
— Папа... — Клер тоже предприняла попытку.
— Нет, дорогая, здесь происходит что-то странное, и я не уеду, пока не буду уверен, что с тобой все в порядке. — Отец опять посмотрел на Майкла. — Кто эти... родственники?
— Из тех, с которыми лучше не связываться. В каждой семье есть такие. Но они скоро уедут.
— Тогда и мы останемся, пока они здесь, — решил папа.
Клер пыталась сосредоточиться на яйцах, которые взбивала, но у нее дрожали руки.
— Эй! — прошептал Шейн. — Успокойся. Все будет хорошо.
Большой, крепкий, дышащий теплом, он стоял рядом и помешивал то, что по замыслу являлось подливкой. В области кулинарии его единственным достижением было приготовление чили. Но по крайней мере, он старался, что было ново для него и доказывало, что он воспринимает происходящее всерьез. Если бы руки у него были свободны, он обнял бы Клер, а пока просто прижался к ней плечом.
— Конечно, — ответила Клер. — Майкл не допустит, чтобы они сделали нам что-то плохое.
— У тебя что, проблемы со слухом? — прошептала Ева, подойдя к плите и хмуро глядя на жарящийся бекон. — Он не в силах им помешать, только сам пострадает, если попытается. Может, стоит снова позвонить Амелии и сказать, чтобы немедленно тащила сюда свою всемогущую задницу?
— Да, прекрасная идея — разозлить единственного вампира, который в состоянии помочь. Если бы они собирались убить нас, то вряд ли сначала попросили бы омлет, — сказал Шейн. — Не говоря уже о тостах. Если ты просишь тосты, то, ясное дело, считаешь себя гостем.
Пожалуй, он был прав, однако руки Клер по-прежнему дрожали.
— Клер, дорогая! — снова подала голос мама, и Клер подскочила, чуть не опрокинув корзину с яйцами. — А что эти люди здесь делают?
— Мистер Бишоп... он... ну... ждет, пока за ним приедет его дочь.
И это была чистая правда. Отец Клер встал, подошел к посвистывающей кофеварке, налил кофе в две чашки и отнес к столу.
— Выпей, Кэти. У тебя усталый вид.
В голосе прозвучали непривычно мягкие нотки, и Клер внимательно пригляделась к отцу. Он был человеком не слишком эмоциональным, но сейчас выглядел обеспокоенным — почти как мама.
Папа выпил кофе, словно воду в жаркий день. Мама апатично добавила сливок, сахара и стала прихлебывать маленькими глотками. Оба молчали.
Майкл отнес чашки «гостям», а вернувшись, плотно закрыл дверь и на минуту замер, прислонившись к ней. Со времени обращения в вампира он никогда не выглядел таким смертельно бледным и напряженным. Клер даже не могла вообразить, что такого ему сказали: что-то скверное, надо думать. Что-то по-настоящему ужасное.
— Майкл! — с тревогой окликнула его Ева и кивнула на родителей Клер. — Приготовишь еще кофе?
Он оторвался от двери, направился к кофеварке, но больше ничего сделать не успел. Дверь снова распахнулась, на кухню вошли мистер Бишоп и его свита.
Высокие, надменные, словно члены королевской семьи девятнадцатого столетия, вампиры обозревали кухню: двое молодых внушали ужас, но не вызывало сомнений, что главный тут мистер Бишоп. Когда его взгляд упал на Клер, она вздрогнула и отвернулась к шипящему омлету.
Женщина-вампир подошла к Шейну, обмакнула палец в подливку, которую он перемешивал, медленно поднесла ко рту и облизнула, все так же не сводя глаз с парня. И Шейн тоже в упор смотрел на нее; виду него был потрясенный и беспомощный.
— Пора приступать к трапезе, — заявил Бишоп. — Тебе, Майкл, предоставляется честь прислуживать нам за столом. Если твои маленькие друзья задумали нас отравить, я выпущу тебе кишки. И поверь — при желании я могу заставить вампира страдать очень, очень долго.
Майкл нервно кивнул. Клер невольно бросила взгляд на родителей, которые не могли не услышать сказанного. И услышали.
— Прошу прощения. — Отец Клер начал подниматься. — Вы угрожаете этим детям?
Бишоп обратил на ее родителей холодный взгляд. У Клер мелькнула отчаянная мысль врезать ему раскаленной железной сковородой с омлетом, но она усомнилась, что таким образом можно причинить вампиру реальный вред.
А по кухне словно прокатилась невидимая волна, и папа замер, так и не успев подняться. Взгляды родителей стали пустыми, папа тяжело рухнул обратно в кресло.
— Больше никаких вопросов, — сказал им Бишоп. — Я устал от вашей трескотни.
Клер охватила черная ярость. Ей захотелось броситься на мерзкого старика и выцарапать ему глаза; остановило лишь отчетливое понимание того, что это погубит всех, даже Майкла.
— Кофе? — ломким голосом прервала молчание Ева и бросилась к родителям Клер.
Клер подумала: интересно, как родители воспринимают Еву — с ее выбеленным лицом, черной губной помадой, огромными, густо подведенными глазами и торчащими во все стороны крашеными черными волосами? Однако, по крайней мере, она принесла кофе и при этом улыбалась.
— Конечно. — Мама робко улыбнулась в ответ. — Спасибо, дорогая. Ты, кажется, говорила, что этот человек твой родственник?
Клер посмотрела вслед Бишопу, который уже ушел из кухни и направлялся к обеденному столу в гостиной. Молодой и красивый мужчина-вампир перехватил ее взгляд и подмигнул. Она тут же отвела глаза, снова сосредоточившись на Еве и родителях.
— Нет, — ответила ее подруга с нервным оживлением. — Дальний родственник Майкла. Из Европы. Хотите сливок?
— Омлет готов, — заявила Клер. — Ева...
— Надеюсь, у нас хватит тарелок, — прервала ее та. — Черт побери! Никогда не думала, что заговорю об этом, но где наш фарфор? У нас есть фарфор?
— Ты имеешь в виду тарелки, у которых еще не отбиты края? Да, вон там. — Шейн кивнул на шкаф, что был примерно на четыре фута выше Евы. Она устремила на Шейна сердитый взгляд. — Не смотри на меня так — я не стану тянуться за ними. Не забывай, я все еще раненый.
Это была правда, но под гнетом всего происходящего Клер тоже забыла о его состоянии. Шейн уже чувствовал себя лучше, но из больницы его выписали совсем недавно, и вряд ли ножевая рана, которая чуть не свела его в могилу, так быстро зажила.
Вот еще одна хорошая причина не возмущаться — без Шейна их способность дать отпор заметно снижена.
Ева забралась на стойку, нашла тарелки и передала их Клер. Потом Клер сменила Шейна у плиты и стала перемешивать комковатую массу, призванную исполнять роль подливки, хотя от одного взгляда на нее к горлу подкатывала тошнота.
— Насчет этой девушки... — сказала Клер Шейну.
— Какой девушки?
— Ну... ты знаешь. Там.
— Ты имеешь в виду эту кровопийцу? И что с ней?
— Она так смотрела на тебя...
— Что я могу сказать? Ну, смотрела.
— Шейн, это не смешно. Ты должен быть настороже.
— Я всегда настороже.
Вот уж чего о нем никак не скажешь! Клер почувствовала, как под его пристальным взглядом у нее заполыхали щеки.
— Ревнуешь? — Шейн медленно улыбнулся.
— Может быть.
— Ну и зря. Я предпочитаю леди, у которых бьется сердце. — Он взял ее руку и мягко сжал пальцами запястье. — Например, тебя. Правда, пульс что-то уж очень быстрый.
— Шейн, я не шучу.
— Я тоже. — Он придвинулся ближе. — Ни один вамп не встанет между нами. Веришь мне?
Клер кивнула. Она глядела в его глаза — темные, будто коричневый бархат, с тонким золотистым ободком — и не могла произнести ни слова. Почему она только сейчас заметила, насколько они прекрасны?
Дверь снова открылась, и Шейн отступил в сторону. Вошел Майкл и обратился к родителям Клер:
— Мистер и миссис Данверс, мистер Бишоп хочет, чтобы вы с ним поужинали. Но если вам пора домой...
Он рассчитывал, что они передумали? Клер его пустых надежд не разделяла. Едва только папе начинало казаться, будто происходит что-то странное, он переставал вести себя как здравомыслящий человек. Не обманув тревожных ожиданий Клер, он встал, держа в руке кофейную чашку.
— Я не против немного перекусить. Никогда не пробовал омлет, приготовленный моей дочерью. Кэти, ты идешь?
«Ни о чем не догадывается», — в отчаянии подумала Клер.
Но разве сама она не была такой же, когда только приехала в Морганвилль? Она тоже тогда не понимала откровенных намеков, не воспринимала всерьез прямых подсказок. Может, эта недогадливость у нее от родителей, наряду с чистой кожей и слегка вьющимися волосами? Хотя... ведь мистер Бишоп позабавился с их головами, это многое объясняет. И родители боялись за нее.
Проводив взглядом родителей, прошествовавших вслед за Майклом в гостиную, она помогла Еве разложить омлет, бекон и тосты на больших сервировочных блюдах — довольно милых, между прочим. Так называемую подливку они вылили в соусник — оставалось лишь надеяться, что сойдет. И понесли все это к столу.
И, что уже не раз бывало при необычных обстоятельствах, Клер поразила перемена в настроении дома — самого дома, а не людей в нем. Оно стало мрачным, холодным, пронизанным дурными предчувствиями, почти враждебным. И каким-то странным образом все эти темные чувства были направлены на вторгшихся вампиров.
Дом был обеспокоен и держался настороже. Прочная викторианская мебель выглядела съежившейся, искривленной, уже не излучала теплоты и гостеприимства. Даже лампочки горели тускло. Клер почти ощущала некое таинственное присутствие — как иногда чувствовала Майкла в те времена, когда он был призраком. Волосы на руках встали дыбом, по всему телу возникло ощущение «гусиной кожи».
Поставив омлет и бекон на стол, Клер попятилась. Никто не пригласил молодежь сесть, хотя у стола оставались пустые кресла, и она ретировалась на кухню, скорее радуясь возможности сбежать. Майкл остался, чтобы разложить еду по тарелкам. Клер заметила напряжение на его бледном лице, страх в глазах. Господи, если уж Майкл запаниковал, значит, дело совсем плохо.
Едва закрыв кухонную дверь, Шейн схватил Клер и Еву за плечи и погнал в самый дальний угол.
— От всего этого не просто бросает в дрожь... — прошептал он. — Чувствуете?
— Да, — так же тихо ответила Ева. — Черт! Думаю, если бы у дома были зубы, он сжевал бы их прямо на месте. Признайте, это круто.
— Ну и что с того? Это нам не поможет. Клер?
— А? — Несколько долгих мгновений она тупо смотрела на Шейна. — А, ну да! Нужно снова позвонить Амелии.
Она достала из кармана сотовый телефон, новенький, переданный ей с уже записанными в памяти важными номерами. Первым на быстром наборе стоял номер Амелии, главного вампира Морганвилля и босса Клер... Или что-то вроде того. В Морганвилле использовался термин «покровитель», но Клер с самого начала понимала, что это просто более вежливый аналог слова «хозяин».
Снова, к своему разочарованию, услышав автоответчик, она оставила еще одно отчаянное сообщение: «Пожалуйста, придите к нам домой, мы нуждаемся в вашей помощи» и отключилась. Вздохнув, Ева взяла у нее телефон и набрала другой номер.
— Да, привет, — сказала она, когда ей ответили. — Хотелось бы поговорить с вашим шефом. — Последовала долгая пауза; у Евы сделался такой вид, будто она настраивается на очень неприятный разговор. — Оливер, это Ева. Не трудитесь говорить, будто вы рады меня слышать, потому что это не так. У меня к вам дело, поэтому обойдемся без пустой болтовни. Секундочку...
Она протянула телефон Клер. Та спросила одними губами: «Ты уверена?» Ева знаками изобразила, будто говорит по телефону, и Клер неохотно взяла аппарат.
— Оливер?
Послышался тихий ленивый смешок.
— Готов поспорить — это малышка Клер. — У владельца местного кафе «Встреча» был теплый голос, который в начале знакомства создал у Клер впечатление, будто Оливер — обычный и даже симпатичный мужчина. — Ева не пожелала это слушать, но тебе я скажу — приятно, что в трудную минуту вы обратились ко мне. А у вас ведь трудная минута, правильно я понял? Вам ведь не просто захотелось поболтать?
— Здесь у нас кое-кто, — очень тихо сказала она. — В доме.
Теплота в голосе Оливера сменилась раздражением.
— Что, вор забрался? Позвони в полицию. В своем доме Майкл может...
— Майкл ничего не может сделать, и не думаю, что нужно звонить копам. Этот человек... Он говорит, что его зовут мистер Бишоп. Он хочет поговорить с Амелией, но я не могу до нее...
— Держись от него подальше, — нетерпеливо и даже взволнованно прервал Оливер. — Ничего не предпринимай. Ничего, понятно? И друзьям своим то же передай, в особенности Майклу. Это вам не по зубам. Я найду Амелию, а до тех пор делайте, что он прикажет. Все, что он прикажет, ясно?
И Оливер отключился. Клер посмотрела на друзей.
— Он велел делать то, что мы уже делаем, — выполнять все приказы и ждать помощи.
— Вот это совет! Просто фантастика, — сказал Шейн. — С таким же успехом он мог бы порекомендовать, чтобы мы держали под раковиной комплект орудий для убийства вампиров.
— Ничего с нами не случится, — заявила Ева. — У Клер есть браслет.
Она подняла руку подруги и продемонстрировала блестящий ободок на ее запястье — с символом Амелии. Это украшение означало, что Клер отказалась от права распоряжаться своей жизнью и душой в пользу вампира, чьей собственностью стала, в обмен на защиту и определенную компенсацию. Клер не хотела делать этого, но в тот момент казалось, что у нее нет другого способа обеспечить безопасность друзей, в особенности Шейна, который уже был занесен вампирами в «черный список».
Она понимала, что браслет сам по себе мог создать сложности, но, по крайней мере теоретически, он обязывал Амелию (и, возможно, даже Оливера) защищать ее от других вампиров.
Клер сунула телефон в карман. Шейн взял ее руки в свои и мягко потер костяшки пальцев — на мгновение она почувствовала себя почти в безопасности.
— Мы справимся. — Он хотел поцеловать ее, но вдруг болезненно скривился.
— Больно? — Она приложила руку к его животу.
— Только если наклоняюсь. Когда это ты стала такой маленькой?
— Пять минут назад.
Клер закатила глаза, подыгрывая ему, хотя на самом деле ее снедала тревога. Согласно законам Морганвилля, в период выздоровления Шейн был недосягаем для вампиров; на его запястье все еще виднелся белый пластиковый больничный браслет с большим красным крестом, означающий, что нападение на Шейна — против правил.
Вот только если бы их незваные гости играли по правилам! Наверняка мистеру Бишопу на них плевать. Он вообще не житель Морганвилля; он совсем другой. И гораздо хуже.
— Шейн, я серьезно — прошептала она. — Сильно болит?
Он взъерошил коротко остриженные волосы Клер и поцеловал ее в макушку.
— Я крутой парень. Какому-то жалкому хулигану с ножом не под силу прикончить Коллинза. Имей это в виду.
Он понимал, что сейчас им пришлось столкнуться с чем-то гораздо более серьезным, но умолчал об этом.
— Не делай глупостей, — предупредила Клер, — а не то я сама тебя убью.
— Ай, девочка! А как же любовь?
— Надоело посещать тебя в больнице. Что бы тебе ни взбрело в голову, ничего не предпринимай. От нас требуется одно — ждать.
— Да, все вампиры то же говорят. Похоже, это и впрямь самое лучшее.
Ей было неприятно слышать, с каким отвращением Шейн произносит слово «вампиры»; на ум тут же приходил Майкл, которому тяжело было переносить хлещущую через край ненависть Шейна. Майкл вовсе не хотел становиться вампиром, но раз уж так случилось, изо всех сил старался никому не причинить вреда. Шейну, правда, от этого было не легче.
Он взял Клер за подбородок и заглянул ей в глаза.
— Что, если ты возьмешь Еву и вместе с ней сбежишь? Они не следят за вами. А я вас прикрою.
— Нет, я не брошу родителей. И тебя тоже.
На этом разговор оборвался, поскольку из гостиной донесся оглушительный грохот. Дверь кухни распахнулась, и спиной вперед ввалился Майкл; красивый молодой вамп держал его за горло. Он притиснул Майкла к стене; тот вырывался, но без толку.
Вампир оскалился — большие острые клыки скользнули вниз, словно ножи.
Майкл сделал то же самое, и Клер непроизвольно попятилась.
— Эй! Отпусти его! — закричал Шейн.
— Не вмешивайся... — прохрипел Майкл.
Но конечно, Шейн не послушался. Клер вцепилась в его руку, однако и это не помогло.
Броситься вперед Шейну помешала Ева, в руке которой вдруг оказался огромный нож устрашающего вида. Бросив на Шейна предостерегающий взгляд, она резко развернулась и нацелила острие ножа на чужака:
— Ты! Отпусти его!
— Ни за что — пока он не извинится, — ответил вампир и снова впечатал Майкла в стену с такой силой, что на кухне задребезжала посуда.
Нет, дело было не в сотрясении стен. Вибрация исходила от самого дома и чем-то напоминала предостерегающее ворчание.
— Лучше отпустите его, — предложила Клер. — Чувствуете это?
Вампир хмуро уставился на нее, прищурив зеленые глаза с заметно увеличенными зрачками:
— Что ты делаешь?
— Ничего она не делает. — Ева взмахнула ножом. — Это ты делаешь. Дому не нравится, когда с Майклом обращаются плохо. Отойди от него, пока ничего похуже не произошло.
Судя по выражению глаз, вампир считал, что они блефуют, но решил не искушать судьбу и отпустил Майкла, презрительно скривив губы.
— Убери нож, глупая девчонка! — приказал он и вдруг выбил нож из руки Евы с такой силой, что тот пролетел через всю комнату и вонзился в стену. — Извинись! Моли о прощении за то, что угрожала мне!
— Отвали! — огрызнулась она, пятясь от вампа.
Его глаза вспыхнули, словно кристаллы, и он бросился на Еву. Майкл, превратившись в расплывчатое пятно, еще быстрее метнулся наперерез, и незнакомец оказался отброшен к плите. Послышалось шипение, потом неистовый крик ярости и боли — выставив вперед руки, он невольно оперся ладонями прямо о пылающие горелки.
Все оборачивалось по-настоящему плохо, и хозяева дома совсем ничего не могли с этим поделать.
Схватив обеих девушек, Шейн оттащил их за стоящий в углу стол, а Майкл остался сражаться один на один с существом, больше похожим на дикого кота, чем на человека.
Его сил хватило ненадолго — может, всего на несколько секунд. Потом незнакомец швырнул его на пол и встал над ним, широко расставив ноги и сверкая клыками. На кухне резко похолодало; теперь Клер даже видела пар от своего дыхания. Снова послышалось глухое угрожающее ворчание, от которого завибрировали тарелки, стаканы и сковороды.
Ева закричала и попыталась вырваться из рук Шейна, хотя и понимала, что помочь ничем не сможет...
И вдруг задняя дверь распахнулась под мощным ударом; по всей кухне полетели щепки, замки с хрустом сломались, словно сделанные изо льда.
В дверном проеме стоял Оливер, второй самый страшный вампир в городе (иногда претендующий на место первого), — высокий, худощавый, сплошные мышцы и острые углы. Сегодня он отказался от своего обычного имиджа рубахи-парня и оделся во все черное, а волосы стянул в «конский хвост». В лунном свете его лицо казалось вырезанным из кости.
— Идиоты! — Он хлопнул ладонью о воздух в дверном проеме, наткнувшись на невидимый барьер. — Впустите меня!
Незнакомец рассмеялся, рывком приподнял Майкла и приблизил клыки к его шее.
— Только попробуй войти, и я высосу из него все до капли, — пригрозил он. — Ты знаешь, как это происходит с теми, кто слишком молод.
— Пригласите меня в дом, — убийственно тихо повторил Оливер. — Клер!
— В этом нет необходимости, — произнес холодный женский голос.
Наконец-то прибыла тяжелая кавалерия.
Амелия отодвинула Оливера и спокойно прошла сквозь невидимый барьер — для нее здесь не существовало преград, поскольку именно она была создательницей и истинной владелицей этого дома. Ее не сопровождала обычная свита помощников и телохранителей, но и без них не вызывало сомнений, что главная здесь она, а не Оливер.
Как всегда, Клер видела в ней настоящую королеву. На Амелии был строгий желтый шелковый костюм; светлые волосы, короной уложенные на голове, заколоты шпильками из золота с бриллиантами. Высоким ростом она не отличалась, зато ее окружала аура, мощная, будто у невзорвавшейся бомбы. Холодный взгляд распахнутых глаз остановился на вампире, который вздумал угрожать Майклу.
— Оставь мальчика в покое, — сказала Амелия таким тоном, которого Клер никогда прежде не слышала; девушка содрогнулась, хотя королева обращалась не к ней. — Я редко убиваю своих, Франко, но не советую искушать меня. И учти — предупреждаю лишь раз.
На мгновение заколебавшись, вампир отпустил Майкла, и тот растянулся на полу. Одним изящным плавным движением Франко выпрямился, развернулся лицом к Амелии и поклонился. Клер не так часто видела, чтобы кто-то кланялся, но этот поклон, как ей показалось, выражал не почтительность.
— Госпожа Амелия. — Клыки мгновенно исчезли, будто и не было. — Мы ждем вас.
— И пока забавляетесь за мой счет. — Она, не мигая, смотрела на него. — Я желаю говорить с господином Бишопом.
— Уверен, он тоже желает говорить с вами. — Франко ухмыльнулся и взмахнул рукой. — Вон туда.
— В собственном доме мне проводник не требуется. — Опередив его, она устремилась в гостиную и быстро оглянулась на стоявшего у двери Оливера: — Входи. Позже в интересах наших юных друзей я восстановлю защиту против тебя.
Он вскинул брови и перешагнул через порог. Майкл тем временем уже поднялся и сел. Оливер протянул ему руку, но Майкл ее не принял.
Пожав плечами, гость обошел Майкла и последовал за Амелией и Франко в гостиную.
Кухонная дверь закрылась, и Клер испустила вздох облегчения. Морщась от боли, Майкл встал и прислонился к стене.
— Как ты? — Шейн положил руку ему на плечо.
В ответ Майкл, не в силах говорить, поднял большой палец. Шейн похлопал его по спине и второй рукой успел схватить за воротник рубашки рванувшуюся к двери Клер.
— Тпру! Тпру! Куда это ты, мисс Торопыга?
— Там мои родители!
— Раз там теперь Амелия, то с ними ничего не случится. Уймись. Это не наша схватка.
Вот как, значит? Теперь Шейн рассуждает разумно? Класс! Может, они поменялись ролями?
— Но...
— С твоими родителями полный порядок, и, пожалуйста, не лезь туда. Въезжаешь?
— Но...
— Майкл, помоги мне. Объясни ей.
Молодой хозяин дома по-прежнему выглядел неважно — взгляд отсутствующий, лицо искажено, — но тем не менее кивнул и слабым голосом подтвердил:
— Ага. С ними все нормально. Знаешь, почему Франко на меня набросился? Потому что я вступился за твою маму.
— Он напал на маму?
Клер снова метнулась к двери, и на этот раз Шейн еле-еле успел удержать ее.
— Вообще-то это не та помощь, которой я от тебя ждал, — сказал он Майклу и обхватил Клер руками, не давая ей вырваться. — Тихо, тихо. Ты же знаешь — у Амелии все под контролем...
О да, Клер знала — и стала вырываться еще сильнее: в ее родителях Амелия может увидеть всего лишь расходный материал. Иногда она и к самой Клер относилась так же. Однако Шейн не отпускал, пока Клер нечаянно не двинула локтем ему в живот, после чего он пошатнулся и разжал руки. Увидев проступившую на его тенниске тонкую красную полоску, она осознала, что сделала — ударила по заживающей ране!
Шейн тяжело рухнул в кресло.
— Черт побери! — прошипела Ева и задрала его футболку, открыв грудь и живот, все еще покрытые синяками, а также белую повязку с алым пятном крови.
Клер даже почувствовала ее запах... и, словно во сне, обернулась и посмотрела на Майкла.
Взгляд его распахнутых глаз из отсутствующего превратился в весьма сосредоточенный, лицо побледнело и застыло.
— Остановите кровотечение, — прошептал он. — Быстро!
Шейн стал приманкой в бассейне с акулами, одной из которых был сам Майкл.
Ева ощупала бинты и убедилась, что они сидят плотно.
— Думаю, ничего страшного, но ты должен быть осторожнее. И повязку нужно сменить. Как бы шов не разошелся.
Подставив плечо, она помогла Шейну подняться. Все это время Шейн смотрел на Майкла, а тот, казалось, физически не мог оторвать взгляда от алого пятна на бинтах.
— Хочешь лизнуть? — предложил Шейн. — Давай, наркоман, не стесняйся.
Его напряженное лицо побледнело, почти как у самого Майкла, в глазах сверкала ярость. Но Майкл сумел улыбнуться:
— У тебя кровь не той группы, парень.
— Снова отвергнут! — Однако ярость отчасти угасла в глазах Шейна. — Ну, извини.
— Никаких проблем. — Майкл повернулся к закрытой двери. — Они разговаривают. Я хочу пойти туда и забрать родителей Клер. Чтобы были вместе все, кто еще...
— Кто еще дышит? — уточнил Шейн.
— Кто в опасности, — закончил Майкл. — Сейчас вернусь. Постарайтесь остановить у него кровотечение, пока меня не будет.
И в мгновение ока исчез за дверью, как будто стремясь убраться подальше от запаха крови.
Клер вопросительно посмотрела на Еву.
— Ладно. — Та уже сориентировалась. — Где аптечка?
— Наверху, — ответила Клер. — В ванной.
— Нет, я перенес ее, она внизу, — сказал Шейн.
— Когда ты успел?
— Пару дней назад. Подумал — пусть лучше будет под рукой. Посмотрите под раковиной.
Ева пошарила и вытащила большую белую коробку, помеченную красным крестом.
— Сними футболку.
— Ты единственная, кто любит меня за брюшной пресс.
— Заткнись, придурок. Снимай футболку!
Бросив взгляд на Клер, Шейн снял тенниску и швырнул на стол. Клер отнесла ее к раковине и промыла холодной водой: от крови Шейна струя порозовела. Она не хотела смотреть на то, что делает Ева; вид раны Шейна вызывал у нее дурноту и слабость, поскольку он был ранен, как всегда защищая других — а именно, Клер и Еву.
— Готово, — заявила Ева несколько минут спустя. — И уж постарайся, чтобы больше никаких кровотечений, а не то оштрафую и поставлю в угол.
— Ну ты и стерва, — отозвался Шейн. — Спасибо.
Ева послала ему воздушный поцелуй и подмигнула:
— Можно подумать, девушки не выстроились бы в очередь, чтобы разыграть перед тобой медсестру.
Клер вдруг почувствовала себя лишней и ощутила укол ревности. Ревности к Еве? Нет, она просто шутит. Ева не стала бы заигрывать с Шейном, просто не стала бы.
Клер выкручивала тенниску, пока не заболели руки, а потом зажала между двумя полотенцами, чтобы по возможности просушить. Ева убирала медикаменты, а Клер тем временем помогла Шейну надеть чуть влажную футболку, не отказывая себе в удовольствии коснуться его кожи; если честно, ее руки двигались медленнее, чем требовалось.
— Приятное ощущение, — прошептал он ей на ухо. — Ты в порядке?
Клер кивнула. Он слегка приподнял ее за подбородок и внимательно вгляделся в лицо.
— Да, — сказал он. — Ты в порядке.
Потом легко коснулся губами губ Клер и перевел взгляд ей за спину — дверь открылась. Вошел Майкл, за ним мистер и миссис Данверс, и у Клер полегчало на сердце.
Родители выглядели растерянными, будто позабыли что-то важное. Взгляд матери остановился на Клер, и та выдавила улыбку.
— Нам не пора пообедать? — спросила миссис Данверс. — Ведь уже очень поздно. Вы сами приготовите, или...
— Нет, — прервал ее Майкл и снял ключи с крючка рядом с дверью. — Мы все поедим в другом месте.

2

В такое позднее время Морганвилль предоставлял мало возможностей пообедать для тех, кто лишен клыков, но все же несколько заведений неподалеку от кампуса работали круглосуточно. Сначала четверо друзей плюс родители Клер теснились в машине Майкла с затененными стеклами, потом, тоже в тесноте, уселись вокруг стола в одной из маленьких закусочных.
Гамбургеры были хороши, но Клер почти не чувствовала вкуса, не в силах оторвать взгляда от людей за окнами. Студенты группками собирались на парковке, смеясь, болтая и не обращая внимания на расхаживающих неподалеку бледнолицых незнакомцев. Клер припомнился фильм о львах, что бродят рядом с пасущимися антилопами и поджидают, пока одна или две отобьются от стада. Ей хотелось предостеречь ребят, но она не могла — запрещал золотой браслет на запястье.
Майкл, как и следовало ожидать, взял на себя труд поддерживать разговор с родителями Клер. Он умел с ними обходиться, и в его манерах было что-то успокаивающее, отчего все казалось более-менее нормальным. Из случившегося в доме родители мало что помнили — скорее всего, это была заслуга мистера Бишопа. Клер возмущало то, что он запудрил им мозги, но благодаря этому же одной заботой стало меньше. Хватало беспокойства по поводу отношения ее отца к Шейну.
— Ну и сколько же тебе лет, сынок? — спросил папа как бы между прочим, делая вид, что увлечен жарким.
— Восемнадцать, сэр, — ответил Шейн самым своим вежливым тоном. Они уже обсуждали это, и не раз.
— Ты знаешь, что моей дочери всего...
— Почти семнадцать, да, сэр, знаю.
— Шестнадцать, еще совсем ребенок. — Папа сильнее насупился. — Мне не нравится, что она живет в компании молодых людей, у которых играют гормоны. Без обид, я уверен, вы хотите вести себя хорошо, но я и сам был молод. Теперь, когда мы переехали в этот город, будет лучше, если Клер переберется к нам.
— Папа! — Чего-чего, а этого Клер никак не ожидала. — Ты не доверяешь мне?
— Дорогая, дело не в доверии к тебе, а в доверии к двум мужчинам, бок о бок с которыми ты живешь. А с одним из них, как я вижу, ты слишком сблизилась, хотя и понимаешь, что это не очень-то благоразумно.
Гнев вскипел в душе Клер, и вспомнилось, как Шейн с риском для собственной жизни защищал ее и Еву. К тому же в их отношениях именно он проявлял гораздо большую выдержку, чем она сама.
Клер сделала глубокий вдох, но тут Шейн накрыл ее руку своей и сжал.
— Да, вы правы, — сказал он. — Вы не знаете меня, а то, что знаете, вам едва ли нравится. Я не такой, как Майкл, — не слишком-то умею ладить с родителями. Поэтому, может, для Клер действительно лучше какое-то время пожить с вами, а вы пока поближе узнаете нас, в особенности меня.
— Черт побери, что ты говоришь? — яростно прошипела Клер, не заботясь о том, что мог услышать папа. — Не хочу я никуда уходить!
— Клер, он прав. Там тебе будет безопаснее. Наш дом — не крепость, — ответил Шейн. — По нему свободно ходят всякие чужаки, да и мой отец угрожает вернуться и довершить начатое...
— Постой-ка. — Клер бросила вилку. — Ты говоришь, все это для моей пользы?
— Да.
— Майкл! Что же ты молчишь?
Майкл вскинул руки в знак капитуляции — дескать, с него хватит. И по правде говоря, Клер не могла его осуждать.
— Мистер Данверс, честно, Клер с нами очень хорошо, — прочистив горло, вклинилась в разговор Ева. — Мы все приглядываем за ней, и Шейн — парень не из тех, кто пользуется удобным случаем...
— Откуда тебе знать? — невыразительно сказал Шейн. — На самом деле я как раз такой.
— И кроме того, ему известно, — Ева бросила на него сердитый взгляд, — что ему не поздоровится, если он что-нибудь себе позволит. Но он не станет делать этого. Клер счастлива с нами.
— Да, — подтвердила Клер. — Я счастлива, папа.
Молчащий Майкл со странно напряженным видом впился взглядом в лицо мистера Данверса. Клер подумала, что он пытается применить к ее отцу это их вампирское воздействие, но потом решила, что не права: скорее, Майкл находился в искреннем недоумении.
Однако ее отец пропустил все сказанное мимо ушей.
— Клер, я хочу, чтобы ты переехала к нам, и точка. Не желаю, чтобы ты и дальше оставалась в этом доме. Конец дискуссии.
Мама помалкивала, что было необычно; она медленно помешивала кофе и не отрывала глаз от своей порции.
Клер открыла рот, собираясь выдать страстный, не очень-то уважительный ответ, но Майкл покачал головой и накрыл ее руку своей.
— Не трать впустую время. Это не их идея — ее внедрил им в сознание Бишоп.
— Что? С какой стати?
— Понятия не имею. Может, хочет разделить нас, или просто любит морочить людям головы, или жаждет позлить Амелию. Важно другое — думаю, тебе не стоит принимать это близко к сердцу...
— Не стоит принимать близко к сердцу? Майкл, отец говорит, что я должна переехать!
— Ничего ты не должна — если не хочешь.
— А я говорю, должна! — побагровев, рявкнул мистер Данверс. — Ты моя дочь, и пока тебе не исполнится восемнадцать, будешь делать то, что я велю. А ты, — он ткнул пальцем в Майкла, — не воображай, будто я не понимаю, что здесь происходит. Если выяснится, что моя дочь уже... уже не...
Похоже, выразить словами свою мысль родитель оказался не в состоянии. Майкл не сводил с него выжидающего взгляда, делая вид, будто не понимает, о чем речь.
— Папа, — заговорила Клер, чувствуя, как вспыхнули щеки, а голос дрожит — Если тебя интересует, не лишилась ли я невинности, то нет, не лишилась.
Над столом повисло молчание. Даже Майкл, казалось, не представлял, о чем говорить дальше. Ева, судя по виду, не могла решить, рассмеяться ей или нахмуриться, и в итоге занялась своим шоколадным мороженым.
В это время у Майкла зазвонил телефон, и после краткой беседы он сделал знак официантке.
— Мы должны возвращаться.
— Куда?
— Домой. Амелия хочет нас видеть.
— Ты поедешь с нами, — заявил дочери мистер Данверс. — И не спорь.
— Мне очень жаль, сэр, но сейчас она должна ехать в Стеклянный дом, — возразил Майкл. — Если Амелия решит, что Клер лучше быть с вами, то я сам ее привезу. Мы вас подбросим, а потом я свяжусь, как только появится возможность.
Это прозвучало уважительно, но с твердостью, не позволявшей просто отмахнуться от его слов. Лицо папы, все еще багровое, окаменело.
— Это не конец, — сказал он Майклу.
— Да, сэр. Это-то мне точно известно. Все еще только начинается.
Поездка протекала тягостно, и уже не по причине тесноты: отец был в ярости, мать смущена, а сама Клер в таком бешенстве, что едва принуждала себя смотреть на них. Как они могли? Родители всегда говорили, что доверяют ей, и она сама должна принимать решения, но когда дошло до дела, опять стали обращаться с ней как с беспомощной маленькой девочкой.
Ничего у них не получится! Она уже привыкла сама за себя решать.
Майкл остановил машину перед новым жилищем ее родителей. Это было большое здание в готическом стиле, почти точная копия их собственного обиталища, за исключением внешней отделки и окружения. Над этим домом Основателя возвышался огромный дуб, шелестящий на ночном ветру, словно сухая бумага.
Отец наклонился к окошку машины и бросил на Клер прощальный взгляд:
— Я ожидаю звонка от тебя сегодня ночью. Надеюсь услышать, что ты скоро приедешь домой, то есть сюда к нам.
Она не отвечала. Папа еще некоторое время сверлил ее взглядом, а потом захлопнул дверцу, и Майкл тут же отъехал — не слишком быстро, но и без лишнего промедления.
Когда дом растаял во мраке позади, все испустили вздох облегчения.
— Здорово! — заметил Шейн. — В нем появилась какая-то свирепость. Может, и правда ему в Морганвилле самое место.
— Не говори так! — воскликнула Клер.
Ее одолевал целый шквал эмоций — она сердилась на родителей, расстраивалась из-за ситуации в целом, беспокоилась и откровенно боялась. Родителям не надо было приезжать в этот город, им прекрасно жилось на прежнем месте, это Амелия выдернула их оттуда и перетащила сюда, где могла контролировать их и тем самым получала дополнительный рычаг воздействия на Клер. А теперь на этот рычаг наложил руку и мистер Бишоп.
— Успокойся. — Шейн сжал ее пальцы. — Майкл правильно сказал — тебе необязательно никуда уходить. Но по мне, лучше бы ты устроилась в более безопасном месте.
— Не думаю, что дом родителей более безопасное место, — возразил Майкл. — Они тут новички и не понимают здешних правил и опасностей. Думаю, Бишоп таким образом дразнит Амелию, и вот что я вам скажу: какой бы ни была она, он гораздо хуже. Это я гарантирую.
Клер содрогнулась.
— Это Амелия звонила тебе в закусочной?
— Нет, — мрачно ответил Майкл. — Оливер. И честно говоря, мне это совсем не нравится. Оливер никогда не был ее союзником — почему бы ему не перейти на сторону Бишопа? При таком раскладе возвращение домой может обернуться для нас ловушкой.
— У нас что, есть выбор? — спросил Шейн.
— Не думаю.
— Ну и хватит об этом. Я устал. — Шейн зевнул. — Пусть уж нас съедят. Отдохнем, по крайней мере.
Никто не воспринял это как шутку, и меньше всего сам Шейн, но ввиду отсутствия других идей Майкл повел машину домой. В Морганвилле было тихо. Сквозь тонированные стекла Клер видела тусклые огни редких уличных фонарей и лампочек над дверями.
— Ребята... — заговорил Майкл, припарковав машину и выключив мотор, и все замерли в ожидании, в том числе Ева, уже собравшаяся открыть дверцу. — Нельзя сказать, что я обрел способность мгновенно проникать в суть вещей, когда... когда изменился, но в одном я чертовски уверен. Этот Бишоп способен сильно испортить нам всем жизнь. Больше, чем что бы то ни было прежде. Меня это сильно тревожит. Прикрывайте спины друг другу. Я постараюсь...
Казалось, он не знал, как закончить. Ева дотронулась до его лица, он повернулся, их взгляды встретились.
— Мы понимаем, — хрипло сказал Шейн. — Все будет в порядке.
Не отвечая — да и что ему было сказать? — Майкл вышел из машины, остальные за ним. Похолодало, ветер ерошил волосы и теребил одежду Клер. Ее пробирала дрожь, и она плотнее куталась в куртку, торопливо шагая вслед за Майклом.
На кухне царил тот же беспорядок, какой они оставили, уходя, — сковородки и кастрюли так и стоят на плите, хорошо хоть горелки выключены, в воздухе висит густой запах жира и подливки, слегка разбавленный вонью перекипевшего кофе.
Не задерживаясь на кухне, все направились в гостиную.
Бишоп и его прихлебатели исчезли, за большим столом сидели двое — Амелия и Оливер. Тарелки, чашки и стаканы были сдвинуты в шаткую груду, а между оставшимися гостями лежала шахматная доска, уставленная старинными, очень красивыми фигурами.
Амелия играла белыми. Сосредоточившись на доске, она, казалось, не обратила внимания на появление Майкла и остальных. Оливер сидел в кресле напротив, откинувшись на спинку и скрестив на груди руки. Он бросил на вошедших лишь один беглый взгляд; видно было, что он чувствует себя тут как дома. Клер мгновенно рассердилась, и можно только вообразить, как отнесся к поведению гостя Майкл, которого Оливер когда-то прямо здесь фактически убил: лишил человеческой сущности и загнал в ловушку промежуточного существования не то человека, не то вампира. Как бы Оливер себя ни вел теперь, Майкл ни на мгновение не забывал, каким жестоким тот может быть.
Амелия позволила Майклу вырваться из ловушки — ценой превращения в полноценного вампира. Он согласился и пока не сожалел — во всяком случае, не очень.
— Вам тут никто не рад, — сказал Майкл Оливеру.
— Ждешь, что дом изгонит меня? — Улыбнувшись, Оливер вскинул брови. — Ну, жди, жди. Амелия, тебе нужно научить своих любимцев хорошим манерам, а не то они порвут когтями ковер и, метя территорию, забрызгают занавески.
— Постарайся быть вежливым, — ответила она, не отрывая взгляда от доски. — Ты гость в их доме. В моем доме. — Амелия передвинула фигуру. — Садитесь, все вы. Не люблю, когда люди стоят.
Это прозвучало как приказ, отданный королевой, и Клер без раздумий опустилась в кресло у стола, Шейн — в соседнее. Ева, секунду поколебавшись, села как можно дальше от Оливера. В результате осталось одно пустое кресло — рядом с Оливером. Покачав головой, Майкл скрестил руки на груди и прислонился к стене; Амелия искоса взглянула на него, но ничего не сказала.
— Итак, вы познакомились с мистером Бишопом, а он, естественно, с вами, — заговорила она. — Лучше бы вы никогда не встречались, но раз уж так вышло, придется изыскать способы защитить вас от него и его партнеров. — Оливер съел слона Амелии и отставил в сторону, но она будто не заметила. — Иначе, боюсь, этому дому вскоре понадобятся новые жильцы.
Оливер было рассмеялся, но Амелия сделала следующий ход, и он, оборвав смех, сосредоточился на шахматной доске.
— Кто этот Бишоп? — спросил Майкл.
— В точности тот, кем себя называет. У него нет причины лгать.
— То есть ваш отец? — уточнила Клер.
Последовало долгое молчание, которое теперь не нарушал даже Оливер. Амелия подняла на Клер холодный взгляд серых глаз, и та почувствовала сильное желание не только отвернуться, но и сбежать отсюда подальше.
— Можно сказать и так, чтобы тебе было понятнее, — наконец подтвердила Амелия. — Оливер, решайся быстрее. Хочу вернуться домой до восхода солнца.
До рассвета оставалось еще ой как далеко; по-видимому, Амелия хотела пошутить. Оливер передвинул пешку, и партнерша тут же съела ее.
— А где сейчас мистер Бишоп? — вступил в разговор Майкл.
— Уехал, — ответил Оливер. — Я выпроводил его отсюда, усадив в симпатичный лимузин с водителем. Он остановится в одном из домов Основателя.
— В каком? — спросила Клер, которой вмиг стало нехорошо; никто не отвечал, и тяжелое чувство быстро нарастало. — Не в том, где мои родители?
— Не считаю нужным ставить тебя в известность о его точном местонахождении, — сказала Амелия, и Клер поняла это как попытку уклониться от ответа. — Шах и мат.
Она передвинула свою королеву через всю доску; Оливер с раздосадованным видом изучил расположение фигур и наконец, опрокинул обреченного черного короля.
— Очевидно, нужно обсудить это, — буркнул он.
— Что обсудить — безнадежное отсутствие у тебя стратегического мышления? — Амелия вскинула светлые брови. — Я обдумаю, как поступить с нашими гостями. А сейчас, Оливер, возвращайся домой. И спасибо, что пришел.
Оливер помрачнел еще больше, но без единого слова поднялся и вышел через кухню, захлопнув за собой дверь.
Амелия тоже встала.
— Думаю, этой ночью вам ничто не угрожает, — обратилась она к Майклу. — Не впускай больше никого, ни под каким предлогом. Ко мне это не относится, конечно. — На ее лице промелькнула улыбка. — Меня ты не сможешь не впустить.
— А как насчет Оливера? — спросил Шейн.
— Приглашение войти для него отменено. Он не сумеет вас побеспокоить, если вы сами не наделаете глупостей. — Амелия бросила на Шейна взгляд, выражавший сомнение, что он справится с этой задачей. — Бишоп — моя забота, не ваша. Возвращайтесь к своим делам и держитесь от всего этого подальше.
— Подождите, а как же мои родители...
Но Амелия ждать не стала — не ответив, она грациозно вышла из-за стола и устремилась вверх по лестнице.
— Куда, черт побери, она направилась? — спросил Шейн, когда ее мерцающая фигура исчезла. — Там же нет выхода.
— Она ушла, и неважно, как именно, — ответила Клер, слишком хорошо знавшая ответ. Все уставились на нее, даже Майкл. — Должно быть, для нее там все же есть выход. Или вы считаете, она принесла с собой пижаму и прикорнула на кушетке?
— А ты думаешь, у нее есть пижама? — спросила Ева. — Спорим — она спит голышом.
— Ева!
— Что? Ах, да ну тебя! Ты способна представить ее во фланелевой рубашке? Или в шлепанцах с «зайчиками»?
Майкл опустился в кресло, где до этого сидела Амелия, посмотрел на шахматную доску и машинально расставил фигуры по местам.
— Шейн, пойди проверь, заперли мы двери или нет, — попросил он.
Первым делом Шейн отправился на кухню. Клер пересела в кресло напротив Майкла, которое прежде занимал Оливер.
— Ты беспокоишься?
— Нет. — Майкл взял с доски белого коня и принялся вертеть в пальцах. — Я напуган. Если эти типы заставили нервничать Амелию и Оливера, нам с ними точно не тягаться. Никому в Морганвилле с ними не тягаться.
Он поднял взгляд на Еву, но та в ответ лишь поджала губы. Шейн устремился к передней двери, проверил замок и засов, после чего занялся окнами.
— Всем нам нужно отдохнуть, — заметил Майкл. — Возможно, завтра будет долгий день.
Он встал; Ева слегка коснулась его рукой, и их глаза встретились.
— Да, — сказала Ева. — Мне тоже нужно отдохнуть.
— Сними комнату. — Клер швырнула в нее журнал.
— Я уже плачу за одну, — парировала Ева. — И не желаю, чтобы деньги пропадали даром.
Она взлетела по лестнице, остановилась почти у площадки и бросила взгляд на Майкла. Его лицо озарила сияющая улыбка, и он покачал головой, словно в изумлении от пришедшей мысли, но, увидев, что Клер наблюдает за ним, смущенно откашлялся.
— Вам, ребята, нужно вешать на дверную ручку полотенце или что-нибудь в этом роде, — намекнула Клер.
— Угомонись, — сказал Майкл, но при этом улыбался, а от его улыбки сердце Клер таяло. Ей нравилось видеть его счастливым — обычно он выглядел слишком сосредоточенным. — Если понадобится, ты знаешь, где меня найти.
— Что ты говоришь!
Он махнул рукой и направился по лестнице следом за Евой.
Проверив все на первом этаже, Шейн вернулся и рухнул в кресло Майкла.
— Куда они подевались?
Клер ткнула пальцем вверх.
— А-а... — Он тоже все понял. — Ну что, хочешь поиграть в какую-нибудь видеоигру?
— Хочу позвонить родителям. Как по-твоему, Амелия может разрешить мистеру Бишопу остановиться в их доме?
— Не знаю. Позвони.
Она достала из кармана телефон и набрала номер; пришлось подождать, поскольку родители только что прибыли в Морганвилль и местные сети еще их не «подхватили». Шейн взял ее свободную руку, и его теплое прикосновение чуть-чуть успокоило разыгравшиеся нервы.
Но спокойствие исчезло сразу, как только мама ответила.
— Клер! Я не ожидала, что ты позвонишь так скоро. Готова ехать домой?
На мгновение Клер замерла, а потом сказала по возможности спокойно:
— Нет, мама. Просто хочу удостовериться, что с вами все хорошо.
— Конечно, все хорошо. Почему должно быть иначе?
Клер зажмурилась.
— Конечно, для этого нет никаких оснований. Я просто хотела узнать, как вы устроились. Как дом?
— Над ним еще надо поработать: сменить кое-где электропроводку, купить мебель и целую кучу всяких мелочей, но я уже с нетерпением ожидаю, когда займусь этим.
— Замечательно. И... у вас нет никаких гостей?
— Гостей? — Мама рассмеялась. — Клер, милая, сейчас у нас только матрас и простыни, больше ничего. Я пока не готова к приему гостей!
— Отлично... — ответила Клер, чувствуя облегчение. — Мама, мне нужно идти. Доброй ночи.
— Доброй ночи, дорогая. Жду не дождусь, когда ты приедешь.
И Клер отключилась.
— Ну что, все в порядке? — Шейн обнял ее за талию.
— На данный момент. Но он ведь может проникнуть к ним, когда пожелает.
— Не исключено. Но он с такой же легкостью может проникнуть и к нам. Сейчас ты им ничем не поможешь, да и зачем он стал бы причинять им вред? Все будет хорошо.
Глядите-ка, Шейн сделался оптимистом! Вот так и понимаешь, что все по-настоящему плохо. Клер с трудом улыбнулась, открыла глаза и постаралась вести себя как стойкий оловянный солдатик.
— Да, все будет хорошо. Никаких проблем.
Он всматривался в ее глаза и, конечно, был в состоянии понять — она говорит не то, что думает, но докапываться не стал, поскольку уже был хорошо знаком с ее тактикой упорного отрицания.
— Ну, как насчет тихой цивилизованной игры в шахматы?
Наверху послышался грохот, сквозь потолок просочился приглушенный смех.
— Эй! — крикнул Шейн. — Сделайте потише свой порнофильм! Мешаете сосредоточиться!
В ответ раздался новый взрыв смеха, впрочем быстро смолкший. Шейн смотрел на Клер не отрываясь, и она не удержалась от улыбки, на этот раз совершенно искренней.
— Мы, кажется, собирались играть в шахматы? — сказала она. — Твой ход, крутой парень.
Наверху снова загрохотало. Шейн покачал головой и опрокинул своего короля.
— Что за черт! Сдаюсь. Давай лучше запустим видеоигру и постреляем зомби.

3

Наставшее вслед за тем утро оказалось самым обычным. Первые минуты после пробуждения все было хорошо, просто замечательно. Тело Клер переполняла энергия, за окнами пели птицы, солнце отбрасывало на постель яркие теплые полосы.
Она посмотрела на будильник — семь тридцать. Самое время встать, если она хочет успеть на первую лекцию и перехватить кофейку.
Только в душе, когда от горячей воды в голове прояснилось, Клер вспомнила, что вовсе не так уж все хорошо. Ее родители прибыли в город, привлекли внимание монстров и в придачу хотят, чтобы она переехала к ним.
Хорошего настроения как не бывало. Повесив на плечо набитый учебниками рюкзак, и неся туфли в руках, Клер босиком спустилась на первый этаж. В доме все было вверх дном. Никто и не подумал навести порядок, в том числе и она сама. На кухне сохли объедки. Пока варился кофе, Клер, негромко ругая себя, сложила грязные тарелки и сковородки в раковину, чтобы отмокали в горячей воде, и оставила ехидную записку друзьям, в особенности Шейну, обленившемуся дальше некуда. Потом обулась и отправилась в университет.
При дневном свете Морганвилль выглядел точно так же, как любой пыльный сонный городишко: по улицам бродили собаки, люди ехали на работу, бегали трусцой, катили коляски. Чем ближе к кампусу, тем больше попадалось студентов с рюкзаками. Случайно забредший гость никогда не заподозрил бы, что на самом деле творится в городе — во всяком случае, днем.
По мнению Клер, так и было задумано. Вот, например, водители фургонов, доставляющих в город припасы, — интересно, они знают? Или приезжают и уезжают без каких-либо инцидентов? Может, у вампов существует правило: на кого разрешено охотиться, а на кого нет. Наверняка так и есть, ведь вряд ли вампирам понравилось бы, если бы в Морганвилль нагрянула полиция штата...
— Привет!
Клер оглянулась. Рядом с ней медленно ехал автомобиль — красный, с откидным верхом, кричаще безвкусный и сверкающий на солнце, точно свежая кровь. В нем сидели три девушки с одинаково фальшивыми улыбками.
Вела машину Моника Моррелл, дочь городского мэра, злейший враг Клер среди людей с первого дня ее появления в Морганвилле. В целом Моника уже оправилась после недавней схватки со смертью; по крайней мере, на вид она так же лоснилась, как ее машина. Светлые, искусно уложенные волосы, прекрасный макияж, под которым и не разберешь истинного цвета лица.
— Привет, — ответила Клер и отошла подальше от края тротуара, туда, где до нее труднее было бы дотянуться. — Как ты себя чувствуешь?
— Я? Прекрасно. Лучше не бывает, — жизнерадостно ответила Моника, хотя глаза смотрели мрачно. — Ты пыталась убить меня, недотепа.
— Нет, я этого не делала. — Клер резко остановилась.
— Ты дала мне лекарство, от которого я едва не умерла!
— Да ты же просто силой вырвала его у меня!
Речь шла о красных кристаллах, которые Клер стащила у Мирнина. Поначалу ей казалось, что если употреблять их в небольшом количестве, то они приносят пользу, но однажды после приема она увидела свое лицо в зеркале и поняла, что все не так. Клер они, по крайней мере, не причинили особого вреда, а вот Монику едва не свели в могилу.
— Не надо было отдавать. Ты едва не убила меня, — стояла на своем Моника. — Я написала заявление в полицию, но поскольку ты в любимчиках у Основателя, толку пока никакого. Что же, остается лишь найти другой способ рассчитаться с тобой. Просто хочу предупредить, сука, — ничего еще не кончилось. Даже не началось, если уж на то пошло.
Она одарила Клер холодной улыбкой и с визгом шин унеслась прочь.
Клер нервно передвинула рюкзак за спиной и оглянулась. Никто, как водится, ничего не заметил. В Морганвилле не принято совать нос в чужие дела — себе дороже обойдется.
Здесь она могла рассчитывать только на собственные силы. Ева работала в кампусе, но Клер не хотела втягивать ее в свои неприятности. У них и без того хватает проблем, и с Моникой, нравится ей это или нет, придется разбираться самой.
Проходя мимо какого-то магазинчика, она почувствовала, что кто-то наблюдает за ней из глубокого дверного проема.
Очень хотелось отнести это за счет воображения, но там и впрямь стоял человек. Она не сразу поняла, кто это, но потом вгляделась — и вздрогнула. Худющий, как наркоман, бледный, волосы слиплись в сосульки, весь в черном — короче, братец Евы.
— Джейсон... — пробормотала Клер и непроизвольно огляделась.
Рядом никого, обратиться за помощью не к кому. И ни одного полицейского автомобиля поблизости не видно, а ведь после стычки с Шейном копы определенно хотели потолковать с Джейсоном.
«Он пытался зарезать моего друга!» — вспомнила Клер, и эта мысль ударила, словно разряд. Хотел убить его! Копы расценили это как самозащиту, но Клер-то знала, как все произошло на самом деле.
Джейсон вытащил руки из карманов куртки и вскинул ладони:
— Не вздумай кричать. Я тебе ничего не сделаю — при свете дня и на людной улице, по крайней мере.
Он всегда говорил и выглядел странно, но сейчас даже более обычного.
— Что тебе надо?
Клер с такой силой вцепилась в лямку рюкзака, что побелели костяшки пальцев. В случае необходимости его можно использовать как оружие — сбить Джейсона с ног или хотя бы заставить отступить. До кафе «Встреча» оставался всего квартал, а там Оливер обязан защитить ее, даже от людей.
— Перестань трястись, умница. Я не собираюсь причинять тебе вред. — Джейсон снова сунул руки в карманы. — Как Шейн?
— Тебе-то что за печаль?
Он пожал плечами:
— Это была самозащита, сечешь?
— Ты задирал его. Провоцировал. Угрожал мне и Еве.
— Ну, допускаю, я его поцарапал, но он врезал мне битой по голове, или забыла?
К сожалению, это соответствовало действительности.
— А другие люди, которых ты убил? Это все тоже была самозащита?
— Кто говорит, что я кого-то убивал?
— Ты сам. Не помнишь? Ты оставил мертвую девушку у нас в подвале, чтобы Шейн ее нашел. Хотел свалить на него убийство и засадить в тюрьму.
На это Джейсон ничего не ответил. В тени его темные глаза выглядели как провалы на бледном лице. Он был похож на ходячего мертвеца гораздо больше, чем даже большинство вампиров.
— Мне нужно поговорить с сестрой, — сказал он наконец.
— Ева не будет разговаривать с таким психом. Отстань от нее!
И Клер пошла дальше, оставляя за спиной его безумные проблемы.
— Дело в нашем отце, — бросил Джейсон в спину Клер, и она невольно оглянулась, замедляя шаг. — Мне нужно поговорить с Евой. Передай, что я позвоню. Пусть не отключается.
Клер кивнула на ходу. Она ненавидела его ничуть не меньше, чем раньше, но сейчас в нем чувствовалось что-то необычное — нечто вроде невысказанной просьбы о перемирии.
— Ничего не обещаю, — буркнула она.
— Я и не ожидал.
Не отвечая, Клер пошла дальше.
Когда она снова оглянулась, в дверном проеме никого не было — лишь в дальнем конце квартала мелькнуло черное пятно.
«Черт, как быстро он движется», — подумала она, и по телу побежали мурашки.
Что, если Джейсон добился своей цели? Что, если кто-то превратил его в полноценного вампира, как ни трудно в такое поверить?
При первом же случае нужно будет расспросить Амелию, решила Клер.

Утренние лекции протекали своим чередом. Ничто не вызывало у Клер особых трудностей, даже усложненный курс физики, который она отчасти воспринимала как испытание для себя. Взамен некоторых скучных основных лекций она, по настоянию Амелии, слушала теперь курс мифологии, оказавшийся таким интересным, что Клер с нетерпением ожидала продолжения. К сожалению, о вампирах там речи не было — только о зомби, колдунах и популярных фильмах, посвященных этой тематике. На следующей неделе им предстояло посмотреть «Ночь живых мертвецов». Клер, как и большинство студентов, мало что знала о зомби; если бы не любимая Шейном видео-«стрелялка», она бы никогда и не задумалась об этих созданиях.
Конечно, прожив некоторое время в Морганвилле, она была готова поверить даже в зомби.
После лекции по мифологии, где профессор скормил студентам гору информации о колдунах и знахарях, перед лабораторными занятиями был перерыв, и Клер отправилась в университетский центр. Это было большое здание, с огромным залом для занятий, где стояли длинные столы и кресла, что делало его похожим на книжный магазин. Еще там имелся кафетерий, в котором продавали салаты и фантастически вкусные сэндвичи с сыром, а также вполне приличный кофейный бар.
Очереди не оказалось. Клер заплатила за мокко и перешла к стойке, за которой трудилась Ева. Сегодня та выглядела превосходно, и не только благодаря стильной одежде и тщательно наложенному макияжу; она просто излучала удовлетворенность.
Ну, понятно.
Ева ослепительно улыбнулась Клер и вручила чашку.
— Привет, книжный червь. Как делишки?
— Нормально. А у тебя?
— Неплохо. Сейчас народу мало, не то что утром.
Улыбка Евы выдавала некую тайную мысль.
— Ну и как прошла ночь? — рискнула спросить Клер.
Тайна рвалась наружу, да и ее саму разбирало любопытство.
— Фантастически! — Ева вздохнула. — Я просто... Знаешь, я с четырнадцати лет была без ума от этого парня, а он даже не догадывался о моем существовании. Когда он выступал во «Встрече», я не пропустила ни одного концерта, от первого до последнего. Он был гвоздем программы! Разве я могла тогда подумать, что у нас с ним что-то будет.
— И как он... — Клер не договорила, предоставив Еве самой домыслить, что она имеет в виду.
— Фантастика!
Даже разливая кофе, Ева пританцовывала за стойкой, будто счастье распирало ее и не давало стоять спокойно; Клер никогда не видела подругу такой возбужденной. И вдруг вспомнила, зачем пришла; вновь навалилась суровая реальность. Господи! Вот-вот она своими руками разобьет счастье подруги в мелкие осколки.
— Клер, у тебя обеспокоенный вид. — Улыбка Евы угасла, будто кто-то повернул выключатель. — Что случилось?
— Я... — Клер на мгновение заколебалась. — Я встретила Джейсона. Сегодня утром.
Темные глаза Евы стали как блюдца, но она не произнесла, ни слова и только ждала продолжения.
— Он просил передать, что хочет позвонить. Это как-то связано с вашим отцом. Просил, чтобы ты не отключалась.
— С моим отцом, — повторила Ева. — Ты уверена?
— Так он сказал, а я ответила, что ничего обещать не могу. — Не сводя взгляда с Евы, Клер отпила кофе, как всегда превосходного. — Он не пытался сделать мне ничего плохого.
— При свете дня, на улице? У него, конечно, в голове тараканы, но он не дурак. — Внезапно возникло ощущение, будто Ева где-то далеко-далеко. Все ее счастливое сияние разом угасло. — Я не разговаривала с родителями с тех пор, как мне исполнилось восемнадцать.
— Почему?
— Они пытались продать меня Брендону в качестве постоянного источника пищи. Не знаю, откуда у Джейсона внезапная ностальгия по семье; думаю, и ему неприятно вспоминать о тех временах.
— И все же они по-прежнему твои родители.
— Да, к несчастью. Послушай, у клана Россер есть своя история. Мы эксцентричная семья — вроде ядерной бомбы, отравляющей все вокруг, даже если она не взорвалась. — Ева покачала головой. — Если с папой что-то случилось, меня это не заботит. И не понимаю, какое Джейсону до этого дело. — Ева одарила рассеянной улыбкой очередного студента, заплатившего за кофе, и с механической точностью начала готовить эспрессо. — Уверена, ерунда какая-нибудь. И я не стану слушать Джейсона, когда он позвонит. И пусть даже стряслось что-то серьезное, мне плевать.
Клер не знала, что сказать, и просто кивнула. Ева расстроилась, это ясно; причем гораздо сильнее, чем Клер ожидала. Распростившись с подругой, она села за ближайший письменный стол и попыталась вникнуть в содержание учебника. Написал его доктор философии, а между тем создавалось впечатление, что английский язык вовсе не входит в сферу его компетенции.
Вопросы, однако, ставились интересные, и она полностью погрузилась в них, как вдруг зазвонил мобильник. Номер высветился незнакомый, но местный.
— Алло?
— Клер Данверс?
— Да, кто это?
— Меня зовут доктор Роберт Миллс. Я лечил в больнице твоего друга Шейна.
— С ним что-то... — с испугом начала Клер.
— Нет-нет, тут все в порядке, — перебил он. — Эти красные кристаллы... Они ведь твои? Те, которые чуть не убили дочь мэра?
Возникшее было чувство облегчения мгновенно рассыпалось, словно сгоревшая бумага.
— Да. Я отдала их доктору.
— Дело вот в чем: я занимаюсь этими кристаллами. Откуда они у тебя?
— Нашла.
Формально так оно и было.
— Где?
— В одной лаборатории.
— Ты должна показать мне эту лабораторию.
— Простите, но едва ли это возможно.
— Я понимаю, ты оберегаешь кого-то важного. Но если это поможет, я уже получил разрешение совета работать с кристаллами, и мне требуется вся информация — кто их создал, как, из каких ингредиентов.
Амелия входила в совет старейшин, но об этом докторе даже не упоминала.
— Мне нужно уточнить, что я могу рассказать, — сказала Клер. — Простите. Я перезвоню.
— Поторопись. Передо мной поставили цель за два месяца увеличить эффективность препарата, по крайней мере, на пятьдесят процентов.
— Вы знаете, как он действует? — удивленно спросила Клер.
Доктор Миллс — он разговаривал весьма любезно — рассмеялся.
— Знаю ли я? Скорее всего, нет. Это Морганвилль — у нас тут все засекречено. Но в одном практически уверен — что бы это ни было, оно разработано не в расчете на людей.
По телефону Клер не хотела обсуждать проблему подробнее, как бы дружелюбно ни говорил доктор. Поспешно распрощавшись, она позвонила Амелии, рассчитывая, что оставит сообщение и на этом все пока закончится.
Но Амелия ответила сама. Клер сделала глубокий вдох и, запинаясь, рассказала о звонке доктора Миллса.
— Мне следовало поставить тебя в известность еще сегодня ночью, — ответила Амелия. — Я решила откликнуться на твою просьбу привлечь к этому проекту дополнительные ресурсы. Доктор Миллс — специалист, которому мы доверяем, давно живет в городе и не склонен делать субъективные выводы, в отличие от многих других. Он также умеет хранить секреты, и это решает дело. Ты понимаешь почему.
Да, Клер понимала. Кристаллы приостанавливали развитие заболевания, которому были подвержены все вампиры: недуг неизвестной природы лишал их способности создавать себе подобных и медленно, однако неуклонно сводил с ума. Жертвы его постепенно скатывались в состояние полного безумия и содержались в подземной тюрьме. Даже Амелию, сильнейшую в Морганвилле, он не обошел стороной. Тем не менее, знали об этой болезни немногие. Получи эти сведения широкую огласку — и ничто не удержало бы вампиров от того, чтобы, сорвавшись с цепи, наброситься на людей, обвиняя во всем их.
Эффект воздействия этого открытия на человеческую часть населения был бы не лучше. Поняв, что вампиры уязвимы, стали бы люди и дальше сотрудничать с ними? Амелия давным-давно поняла, что это может разрушить Морганвилль, и, по мнению Клер, была права.
— Но... он хочет увидеть лабораторию Мирнина, — сказала Клер. Мирнин, ее наставник, а отчасти и друг, уже утратил рассудок и сидел в подземной камере. У него бывали периоды ясного сознания, но все реже. — Отвести его туда?
— Нет. Скажи, что все нужное ты принесешь в больницу. Кроме тебя, никто не имеет права видеть эту лабораторию. Некоторые тайны так и должны остаться тайнами, и я рассчитываю, что ты будешь помнить об этом. Его задача — только усовершенствовать формулу, которую ты уже разработала.
Иными словами, в своей холодноватой царственной манере Амелия намекала, что, если Клер проболтается, ее ждет конец. Или кое-что похуже.
— Да, — пролепетала Клер. — Понимаю. А что насчет моих родителей...
— Они в безопасности. В достаточной мере. — Это было не то же самое, что просто сказать: «Они в безопасности». — В ближайшее время ты не увидишь мистера Бишопа. Если случайно столкнешься с его партнерами, будь вежлива, но ничего не бойся; они под контролем.
Возможно — по меркам Амелии; Клер, однако, по-прежнему тревожилась.
— Хорошо, — с сомнением сказала она. — Если что-нибудь произойдет...
— Обсуди это с Оливером, — перебила ее Амелия. — Следует отметить, что разногласия между нами после появления моего отца пошли на убыль. Ничто так не способствует единению ссорящихся соседей, как наличие общего врага. — Она помолчала, а потом добавила почти смущенно: — С тобой и твоими друзьями все в порядке?
«Теперь у нас что, светская беседа?» — с содроганием подумала Клер. Но вслух ответила:
— Да, все прекрасно. Спасибо.
— Хорошо, — сказала Амелия и отключилась.
Клер убрала телефон и посмотрела на Еву. Та работала за стойкой, невидящим взглядом уставившись перед собой; ее счастливое сияние так и не вернулось, она выглядела мрачной и испуганной.
«Проклятье! — подумала Клер. — И зачем, спрашивается, я испортила ей такой день? Нужно было просто послать этого психа подальше».
Она посмотрела на часы, поправила рюкзак и припустила в лабораторию.

Ближе к вечеру она встретилась с доктором Миллсом в больнице, в его кабинете. Он был человеком средним во всех отношениях — среднего роста, среднего возраста, без ярких внешних примет, с приятной улыбкой, которая, казалось, обещала, что все будет хорошо. Даже понимая, что это далеко не так, Клер улыбнулась в ответ.
— Садись, Клер. — Он кивнул на голубое больничное кресло перед своим письменным столом.
За его спиной от пола до потолка тянулись книжные полки — медицинские справочники в истрепанных переплетах, между ними более новые издания. На углу стола высилась груда журналов и ксерокопированных статей, на другом — не менее внушительная стопа папок с историями болезней. Фотография в рамке была повернута обратной стороной, так что Клер не могла сказать, изображает ли она семью доктора; обручальное кольцо у него имелось.
Доктор Миллс некоторое время сидел молча, откинувшись в кожаном кресле, сложив пальцы «домиком» и глядя на Клер. Ее так и подмывало поерзать, но она сдерживалась, лишь безостановочно теребила ткань джинсов.
— Я знал, что ты молода, — наконец сказал он. — Но не думал, что настолько. Тебе ведь не больше шестнадцати?
— Через пару месяцев исполнится семнадцать.
Клер смертельно надоело обсуждать вопрос о своем возрасте буквально с каждым в Морганвилле. Нужно наконец записать на пленку ответы на часто задаваемые вопросы и просто прокручивать при встрече с новым человеком.
— Судя по материалам, переданным мне Амелией, ты хорошо разбираешься в этом деле. Думаю, я буду не столько направлять твои исследования, сколько помогать с экспериментами. Если мне придет в голову что-нибудь стоящее, я сообщу. Лаборатории этой больницы оснащены гораздо более сложным оборудованием, чем то, которым располагала ты. — Доктор принялся листать лежащую перед ним большую папку, и Клер увидела фотокопии бумаг, исписанных ее собственным аккуратным почерком. — Я уже создал новую серию кристаллов на основе твоей формулы, с использованием аппаратуры наших лабораторий. Выяснилось, что если сушить кристаллы с помощью обогрева, это увеличивает воздействие препарата примерно на двадцать процентов. И еще я получил то же вещество в виде жидкости, которую можно вводить с помощью инъекций.
— Инъекций... — удивленно повторила она, пытаясь вообразить, как можно подобраться настолько близко к Мирнину, чтобы вонзить иглу ему в предплечье. В особенности когда он в своей «плохой» фазе.
— Препарат можно вводить с помощью дротика, вроде того как животным вводят транквилизаторы. Надеюсь, ты не примешь эту аналогию за проявление неуважения.
— Это очень... очень хорошо. И мне не пришло в голову сушить кристаллы с подогревом. Интересная мысль.
— У тебя не было необходимости. Я использовал обогрев, поскольку мне не хватало времени — наши лаборатории очень загружены, а я не хотел, чтобы меня начали расспрашивать, чем я занимаюсь. Я просил Амелию предоставить нам недоступную для других лабораторию в университете — так было бы удобнее для тебя и безопаснее для меня. Ее можно было бы оснастить всем необходимым, а недостающее затребовать через совет старейшин. Не могла бы ты сводить меня в твою лабораторию?
— Простите, но это невозможно.
— Может, тебе стоит обсудить этот вопрос с Амелией?
— Уже обсудила.
Он вздохнул.
— А когда я смогу осмотреть нашего пациента?
— Это тоже исключается.
— Клер, как я смогу оценить улучшение состояния пациента при изменении формулы препарата, если буду лишен возможности анализировать состояние его организма?
Действительно, как? Она не знала ответа на этот вопрос. Однако мысль о том, что Миллс может оказаться в непосредственной близости от Мирнина, внушала ужас.
— Я выясню, — пообещала Клер и встала. — Простите, уже поздно, мне пора.
Доктор Миллс глянул за окно — небо потемнело, приобретя оттенок индиго.
— Конечно, я понимаю. Вот образец новых кристаллов. Но прежде чем дать их пациенту, постарайся получить хотя бы основную информацию о его состоянии, что важнее всего, пробу крови.
Он выдвинул ящик и вручил ей маленькую, плотно закрывающуюся коробочку, в которой лежали шприц, марлевые подушечки, флакончик со спиртом и два вакуумных шланга.
— Пробу крови, — повторила она. — Вы это серьезно?
— Я допускаю, что это непросто, но раз ты не позволяешь мне идти с тобой...
Какого бы мнения ни была Клер о своих возможностях, одно она знала точно — ей не под силу ввести иглу в вену Мирнина, если он будет не в себе и его придется держать. Тем не менее коробку она сунула в рюкзак.
— Что-нибудь еще?
Доктор Миллс протянул ей стреляющий дротиками пистолет и показал на кончик иглы.
— Заряжена одна доза. Пока я изготовил всего несколько — много времени уходит на очистку. На случай необходимости есть еще две. — Она поместила в рюкзак и пистолет. — Препарат не прошел проверки, поэтому будь осторожна. Мне кажется, действие будет сильным и длительным, но я ничего не знаю о возможных побочных эффектах.
— А новые кристаллы?
Доктор отдал ей и кристаллы. Они выглядели менее прозрачными, чем полученные Клер, и скорее походили на нерафинированный сахар. Кристаллы тоже отправились в рюкзак.
— Клер, ты что-нибудь слышала о том, что в городе появился новый вампир? — спросил доктор, когда она прилаживала рюкзак на спине.
— Только о Майкле, — ответила Клер, похолодев. — Но это не новость.
— Я слышал о каких-то чужаках.
— Думаю, это пустая болтовня. — Клер пожала плечами.
Не желая лгать дальше, она торопливо ушла, но в последний момент оглянулась. Он кивнул и улыбнулся на прощание.
Ее не покидало неприятное ощущение, но она понимала, что ничего другого сказать не могла — даже человеку, рекомендованному Амелией.

Придя домой, Клер едва успела поставить на пол рюкзак в коридоре, как на нее налетела Ева — размахивающая деревянной ложкой, словно мрачная Динь-Динь на кофеиновом топливе.
— Ты принесла бифштекс?
— Э...Что?
— Не «э», а бифштекс! Я посылала тебе сообщение.
Ох! Клер достала телефон — действительно, на экране светилась непрочитанная иконка сообщения.
— Не читала, извини.
— Черт! — Ева развернулась и потопала обратно по коридору, не беспокоясь о том, что ее тяжелые ботинки царапают пол. — Майкл! Знаешь что? Сегодня ты у нас на посылках!
Майкл играл на гитаре — какую-то быструю и сложную мелодию. Время от времени он останавливался, чего обычно не делал, и призыв Евы проигнорировал, что тоже нельзя было назвать нормальным. Завернув за угол, Ева увидела, что он стоит у обеденного стола и быстро пишет на нотной бумаге.
— Я занят, — заявил он, хмуро глядя на бумагу, и проиграл ту же музыкальную фразу снова, а потом еще раз. Разочарованно покачал головой и зачеркнул часть записи. — Сходи с Шейном.
— Я готовлю! — Ева закатила глаза. — Ох уж эти творческие люди! Когда они работают, мир останавливается!
— Давай схожу, — предложила Клер. Не хотелось упускать шанс побыть вдвоем с Шейном, даже по такому скучному поводу, как прогулка в круглосуточный продуктовый магазин. — Мне проще — я имею свободный проход.
Пытаясь отвлечься от звучащей в голове музыки, Майкл посмотрел на Клер, но при этом продолжал в быстром сложном ритме постукивать карандашом по столу.
— Тридцать минут, — сказал он. — Туда и обратно. Никаких оправданий. Если задержитесь хоть ненадолго, я отправлюсь искать вас и буду очень зол.
— Спасибо, папочка.
Клер тут же пожалела, что у нее вырвалось это слово — не столько из-за гримасы, которую состроил Майкл, сколько потому, что оно напомнило о ее настоящем отце, который скоро вновь начнет наседать с переездом.
— Что за шум? — Из кухни, облизывая палец, показался Шейн.
— Не смей совать грязные пальцы в мой соус! — Ева ткнула в его сторону деревянной ложкой.
— Во-первых, они не грязные. — Он тут же вынул палец изо рта. — Я их сначала облизал. И во-вторых... Вроде туг кто-то говорил о магазине, или мне послышалось? Клер?
— Да, я готова.
— Тогда пойдем покатаемся. — Он взял ключи Евы со столика в коридоре.

Шейн хорошо водил машину и так же хорошо знал Морганвилль — что было нетрудно, учитывая размеры города. Здесь имелся единственный круглосуточный продуктовый магазин под названием «Еда королей», принадлежавший одному из местных жителей. На парковке, залитой светом, словно футбольный стадион, уже стояли штук пятнадцать машин, примерно поровну вампирских и человеческих. Шейн нашел место прямо под фонарем и выключил двигатель.
— Подожди, — сказал он, когда Клер взялась за ручку дверцы. — Нам понадобилось пять минут, чтобы добраться сюда, еще пять уйдет на покупки и пять на возвращение. Остается пятнадцать минут в запасе.
— И чего ты хочешь? — Сердце Клер забилось чаще.
— Поговорить. — Он не спускал с нее пристального напряженного взгляда, и это было совсем не то, чего она ожидала. — Дома об этом я упоминать не могу — мало ли кто услышит.
— Например, Майкл?
— Просто там почти невозможно уединиться.
Так оно и было, но Клер по-прежнему чувствовала сильное разочарование.
— Конечно, — сказала она, понимая, что голос звучит, натянуто и обиженно, но не в силах справиться с этим. — Давай рассказывай.
— Я тут занялся кое-какими исследованиями насчет Бишопа.
Очень странным казалось ставить рядом понятия «Шейн» и «исследования».
— Где?
— В городской библиотеке. Закрытый фонд. Я знаком с Джейнис, библиотекаршей, она дружила с мамой. И разрешила мне порыться в архиве, обычно недоступном для посетителей.
— Вампирский фонд?
Он кивнул.
— Я нашел только одно упоминание о Бишопе, хотя, возможно, это однофамилец. Около пятисот лет назад он прикончил много народу.
— Ничего удивительного.
— Да, если не считать того, что он убивал не людей, а своих врагов-вампиров. Хотел стать властелином их мира. Потом что-то произошло, и он исчез.
— Вот это да! Понятно, что Амелия и Оливер так перепугались.
— Если он все это время таился, дожидаясь момента, когда можно будет убрать любого соперника из числа людей или вампиров, то да. Я бы тоже испугался. Как бы то ни было, я подумал, что тебе следует об этом знать. По-моему, это важно.
— Спасибо.
Но Шейн по-прежнему не отрывал взгляда от Клер.
— Что-нибудь еще? — спросила она.
— Да.
Он наклонился и поцеловал ее, навалившись всей тяжестью и прижав к дверце; силы покинули ее, внутри разлилось золотистое трепещущее сияние. Ох! Его руки действовали умело — одна легла на затылок, другая на поясницу — придвигая ее ближе, еще ближе, пока их тела не прильнули друг к другу.
Это было дивное ощущение — все равно что плыть в солнечном свете. Ее пальцы утонули в его густых мягких волосах, потом скользнули ниже, на спину... На одно безумное мгновение она представила себе, как это будет — прямо здесь, прямо сейчас, в машине Евы... Поцелуй, казалось, длился целую вечность.
Его рука спустилась на ее шею, потом на ключицу, потом сместилась еще ниже. Жар в теле стал нестерпим; он прикоснулся к верхнему краю лифчика, а потом сдвинул руку дальше вниз...
Тяжело дыша, Шейн прервал поцелуй и прижался щекой к щеке Клер. Звук его дыхания громко отдавался в ушах, снова заставив ее трепетать.
«Так близко! Господи, мы так близко к...»
— Мы... Нам лучше пойти в магазин, — хрипло сказал Шейн, очень стараясь, чтобы голос звучал нормально.
Получалось плохо. Он откинулся на спинку сиденья, но в его глазах по-прежнему полыхал жар, а влажные алые полуоткрытые губы были готовы для поцелуя. Мелькнула мысль: что он видит в ее лице? Скорее всего, то же самое — сильное неприкрытое желание.
— Да. — Голос Клер тоже нормальным назвать было нельзя. Она сомневалась, что вообще сможет идти; тело, казалось, расплавилось, в особенности колени. Клер сделала один глубокий вдох, второй... и остановилась, заметив, что взгляд Шейна переместился на ее вздымающуюся грудь. — Нужно... идти... в магазин.
Шейн посмотрел на часы:
— Нет, не идти. Мы должны ворваться в магазин, схватить бифштекс, бросить деньги на прилавок и помчаться обратно на пределе скорости, если не хотим, чтобы Майкл вызвал спецназ.
Это привело обоих в чувство — в достаточной мере, чтобы выбраться из машины и направиться в магазин; правда, держась за руки.
Внутри ярко сияли огни, но было холодно. Покупатели толкали тележки между стеллажами с разноцветными упаковками; наверняка некоторые были вампирами, но Клер по виду не могла определить, кто именно. Многие научились прекрасно маскироваться под людей. Может, вон та рыжая девушка чуть за двадцать, с длинным списком покупок в руке? Или пожилая леди с крошечной пушистой собачкой, едущей на детском сиденье тележки? Но уж точно не отец с двумя маленькими ребятишками и утомленным взглядом...
Вообще-то таращиться по сторонам времени не было. Шейн отпустил руку Клер и показал, в какой проход пойдет; она устремилась в мясной отдел. Ева не говорила, поэтому Клер взяла на всякий случай две упаковки и направилась в тот проход, где исчез Шейн, — здесь на полках располагалась легкая закуска.
Доносившаяся из динамиков песня сменилась нудной мелодией 1970-х — что-то насчет прекрасной солнечной поры. Клер подумала, что песня о солнце в Морганвилле звучит как ирония; свернув за угол, она почти наткнулась на Шейна — он пятился, а на него наступала какая-то женщина.
И не просто женщина — та самая вампирша, что приехала вместе с Бишопом. Теперь на ней были обтягивающие голубые джинсы, трикотажная блузка кирпичного цвета, черная кожаная куртка и черные же сапожки с пряжками, высотой по щиколотку. Темные волосы блестящими волнами рассыпались по плечам, кожа по цвету напоминала превосходный фарфор, лишь на щеках проступали еле заметные розовые пятна.
Взгляд ее не отрывался от Шейна, а он так сильно сжал пакет чипсов, что они начали крошиться, но парень, видимо, не осознавал этого.
Женщина-вамп наклонилась вперед и повела носом вокруг его шеи, втягивая воздух. Он закрыл глаза и не двигался.
— Ммм... — произнесла она низким мелодичным голосом. — Запах твоей кожи рождает желание. Бедняжка, ты так страдаешь в одиночестве. Я могу помочь тебе.
— Отвали, — ответил Шейн, не открывая глаз.
Вампирша с силой ударила ладонью по ближайшим полкам; вся конструкция содрогнулась и едва не рухнула.
— Ну-ну, повежливее, Шейн Коллинз. Да, мне известно, кто ты такой. Ты интересовался нами, я знаю, ну и сама кое-что выяснила. У тебя ведь проблемы с папочкой? Понимаю. Знаешь, у меня они тоже есть. Пойдем со мной, и я все тебе расскажу. Так приятно излить душу сильному парню!
Ее злость испарилась так же молниеносно, как возникла, и, снова став той же сексуальной лапочкой, какой была в Стеклянном доме, она провела бледными пальцами по ключице Шейна, по груди...
— Я сказал, убирайся! — Шейн открыл глаза и посмотрел ей в лицо. — Ты меня не интересуешь, пиявка.
— Меня зовут Исандра, дорогой, — не пиявка, не сука, не кровопийца. И если ты хочешь пережить мой визит в этот похожий на выгребную яму городишко, научись называть меня по имени. — Ее бледные губы искривила улыбка. — Или если хочешь, чтобы его пережил кое-кто другой. Итак, будем друзьями.
Она еще больше наклонилась и скользнула своими губами по его; он вздрогнул и замер. Исандра рассмеялась и сдернула с полки упаковку чипсов.
— Ммм... Соленые. Скажи своей подружке, что мне нравится вкус ее губной помады.
С этими словами она повернулась и ушла, а Шейн и Клер стояли как истуканы, пока красотка не исчезла из вида. Потом Клер бросилась к Шейну и положила руку ему на плечо.
— Не прикасайся ко мне, — еле заметно вздрогнув, хрипло произнес он; жилка на его шее билась часто-часто. — Я не желаю...
— Шейн... Это я, Клер...
Тогда и он потянулся к ней, словно утопающий, хватающийся за спасательный круг, с силой прижал к себе, всей тяжестью навалился на ее плечо, прильнул к шее горячим влажным лбом.
Клер почувствовала, что он весь дрожит — очевидно, ему было очень плохо.
— Господи... — прошептала она, гладя его по влажным от пота волосам. — Она тебе что-то сделала?
Шейн покачал головой, по-прежнему покоящейся на плече Клер. Говорить он не мог, дышал тяжело, и только спустя, наверное, минуту ужасное напряжение пошло на убыль, и он слегка расслабился.
Подняв наконец голову, Шейн тут же отвернулся, и она успела разглядеть лишь застывшую бледную маску с черными провалами глаз. Он перевел взгляд на чипсы в своей руке, выронил их и зашагал прочь.
Клер быстро подняла измятый пакет, сунула на полку и побежала за Шейном. Он прошел мимо кассы, Клер расплатилась за бифштексы и вслед за ним выскочила в освещенную фонарями тьму.
Шейн уже открыл дверцу машины и залез внутрь; Клер оставалось пройти еще с десяток шагов, когда взревел двигатель и вспыхнули фары. Казалось, вот сейчас он умчится, покинув ее одну во тьме, но автомобиль остался на месте. Клер открыла дверцу и села. Шейн не двигался.
— Как ты? — спросила она.
Тогда он, даже не взглянув на нее, рванул с места, не жалея шин.

4

Шейн направился прямо в свою комнату и не спустился даже ради приготовленного Евой ужина — спагетти с мясной подливкой, почти без чеснока, с учетом присутствия за столом вампира. Получилось, скорее всего, неплохо, но Клер не чувствовала вкуса. Ей все время мерещилось застывшее белое лицо Шейна и его глаза, в которых отражались отвращение и паника. Она не понимала, что произошло, но чувствовала — он не хочет, чтобы расспрашивали. По крайней мере, сейчас.
— Ну? — Накручивая спагетти на вилку, Ева посмотрела на Клер. — Как тебе это?
— О, фантастика! — ответила Клер со всем возможным энтузиазмом, который, однако, никого не ввел в заблуждение. Она вздохнула. — Извини. Просто...
— Опять дурное настроение? — Ева ткнула вилкой вверх.
— Он ведет себя так не без причины. — Майкл взглянул на Еву, и его голубые глаза сверкнули. — Оставь его в покое.
— Прошу прощения, но парень, который, порезавшись бумагой, изображает смертельно раненного...
— Я сказал, прекрати! — жестко отрезал Майкл.
Ева застыла, глядя на него прищуренными глазами, обведенными черным.
— Это что же получается? — заговорила она. — Ты у нас примадонна, слишком занят, чтобы ехать в магазин. Шейн в приступе ярости удаляется в свою комнату, не желая ни с кем общаться, чтобы испить, так сказать, чашу одиночества. А теперь ты приказываешь мне, будто я твоя собственность. Что, тестостерон разыгрался?
— Ева!
— Я еще не закончила. Может, ты и воображаешь, будто клыки делают тебя здесь боссом, но это еще бабушка надвое сказала. Поверь, ты ошибаешься.
— Ева...
Майкл наклонился вперед, и Клер затаила дыхание. Его взгляд пугал, движения казались слишком быстрыми, а мелькнувшие зубы слишком белыми и острыми.
Ева отодвинула кресло, подхватила свою тарелку и, не оглянувшись, ушла на кухню.
— Господи, что происходит? — Майкл обхватил голову руками.
Клер сглотнула; во рту был металлический привкус, как будто она жевала вилку, а не спагетти. Все тело болело от необходимости сделать... хоть что-нибудь.
Она собрала тарелки со стола:
— Я вымою.
Майкл взял ее за запястье. Она не решалась посмотреть на него: не хотелось с такого близкого расстояния видеть изменения в его глазах — те, которые Ева разглядела так ясно.
— Я не причиню никому из вас вреда. Ты ведь веришь мне?
В его голосе явственно прозвучало сомнение.
— Конечно, — ответила она. — Просто... Майкл, думаю, ты на самом деле не знаешь, что пока представляешь собой. Какие перемены внутри тебя происходят. Ева считает, что это неразумно — демонстрировать тебе нашу слабость. Думаю, она права.
Майкл смотрел на нее, будто впервые видел. Словно прямо у него на глазах она из ребенка стала взрослой.
В его взгляде чувствовалась сила, но не вампирская, а берущая начало в самом характере Майкла. Эта его часть всегда вызывала у нее восхищение и любовь.
— Да, — мягко заговорил он, — я тоже думаю, что она права. — Он нежно коснулся щеки Клер. — Что произошло с Шейном?
— Ты не согласен с Евой насчет того, что у него просто приступ дурного настроения?
— Нет. — Майкл никогда не выглядел таким серьезным. — Возможно, ему требуется помощь, но вряд ли он примет ее от меня.
— Да и от меня тоже, скорее всего, — сказала Клер.
Майкл забрал у нее тарелки.
— Не стоит недооценивать себя.

Комнату Шейна освещали лишь тусклые уличные фонари. Клер приоткрыла дверь и в льющемся из коридора свете различила его ногу. Он лежал на постели. Она закрыла дверь, сделала медленный глубокий вдох, подошла и села рядом.
Он не двигался. Когда глаза Клер приспособились к полумраку, она разобрала, что его веки подняты, а взгляд устремлен в потолок.
— Не хочешь поговорить о том, что произошло? — спросила она. Никакого ответа. — Она зацепила тебя. Каким-то образом зацепила.
Поначалу казалось, что Шейн так и будет лежать, игнорируя ее, но потом он заговорил.
— Те из них, кто по-настоящему силен, могут проникать тебе в голову. Могут внушать... разные ощущения. Желания, которых ты на самом деле не испытываешь, порывы делать то, что сам ты никогда не сделал бы. Большинство из них этим не занимаются, но те, кто занимается, хуже всех прочих.
Клер потянулась к нему, и их руки встретились; поначалу у него были холодные пальцы, но постепенно стали согреваться.
— Клер, я не хочу ее, но она заставила меня хотеть ее. Понимаешь?
— Неважно.
— Нет, важно! Потому что раз она сумела сделать это однажды, дальше будет быстрее. — Шейн крепко сжал руку Клер. — Не пытайся остановить ее. Или меня, если до этого дойдет. Я сам должен справиться.
— Как?
— Любым способом, каким смогу. — Шейн придвинулся к ней. — Ты дрожишь.
Неужели? Клер и сама не заметила, что ее пробирает нервная дрожь. Казалось, в комнате резко похолодало, и только от Шейна исходило тепло.
Клер растянулась на постели лицом к нему. Слишком близко — папе это не понравилось бы, пусть даже они всего лишь держались за руки.
Шейн взял с другой стороны постели одеяло и накрыл себя и Клер. Оно пахло Шейном; вдохнув запах его волос и кожи, Клер почувствовала, как внутри разливается тепло. Она придвинулась к Шейну, не только чтобы согреться — ей хотелось прижаться к нему.
Он тоже придвинулся к ней, и их тела прильнули друг к другу, а пальцы сплелись. Ничто не мешало им поцеловаться, но они не делали этого; такой род близости был нов для Клер — просто находиться рядом. Шейн высвободил руку, убрал с ее лба прядь волос и легко провел пальцем по губам.
— Ты прекрасна, — сказал он. — Когда я впервые увидел тебя, то подумал... подумал, что ты слишком юна и не можешь жить в этом городе на свой страх и риск.
— А теперь?
— Ты справляешься лучше, чем большинство из нас. Но если бы я мог, я бы увез тебя отсюда. — Он криво улыбнулся. — Хочу, чтобы ты была жива. Ты мне до смерти необходима живой.
Она погрузила пальцы в его волосы.
— Думаю, мне не о чем беспокоиться.
— Ну да, это я беспокоюсь о тебе. Не только из-за вампиров, еще и из-за Джейсона. Он по-прежнему где-то здесь. И... — Шейн помолчал, как будто ему было трудно говорить дальше. — И еще есть я. Может, твои родители правы. Может, я не лучший...
— Я доверяю тебе безгранично. — Она прижала палец к его губам.
Ответом ей был лишь хриплый смех.
— Поэтому сегодня ночью я остаюсь здесь, с тобой, — закончила Клер.
Шейн сделал глубокий вдох.
— Но раздеваться не будем.
— В основном.
— Знаешь, на самом деле твои родители все-таки правы насчет меня.
— Вовсе нет. — Клер вздохнула. — Думаю, никто вообще не знает тебя, ни твой папа, ни даже Майкл. Ты — мрачная, непостижимая тайна.
Он наконец поцеловал ее — в лоб.
— Я открытая книга.
— Люблю книги. — Она улыбнулась.
— Значит, у нас все же есть кое-что общее.
— Я снимаю туфли.
— Прекрасно. Туфли долой.
— И джинсы.
— Не гони, Клер.

Клер проснулась в ленивом, абсолютно мирном настроении; понадобилось несколько минут, чтобы осознать — тепло, согревающее ей спину, исходит от кого-то, лежащего вместе с ней в постели.
От Шейна.
Она затаила дыхание. Он тоже проснулся? Нет, вряд ли; она слышала его медленное ровное дыхание. Этот момент нес в себе особое очарование; Клер знала, что будет помнить его еще долго. Закрыв глаза, она предалась воспоминаниям. О том, к примеру, как голая грудь Шейна касалась ее спины, такая теплая, такая гладкая. Она добилась, чтобы они сняли рубашки, поскольку у нее под рубашкой была футболка, хотя Шейн и пытался сопротивляться. Однако он потребовал, чтобы они остались в джинсах.
О том, что она сняла лифчик, разговоров не было, хотя, конечно же, он это заметил.
«Опасно! — предостерегал ее внутренний голос — Так можно зайти слишком далеко, а ведь ты не готова...»
Спрашивается, почему? Потому что ей еще не исполнилось семнадцати? Что такого магического в этом числе? Кто, кроме нее, может решать, готова она или нет?
Во сне Шейн издал глубокий удовлетворенный вздох, отозвавшийся дрожью во всем ее теле.
«Если я повернусь и поцелую его, он не устоит...»
Теплая вялая рука Шейна покоилась на ее бедре — и именно благодаря этому Клер поняла, что он проснулся. Оставаясь на том же месте, рука слегка напряглась. Клер не двигалась, стараясь дышать медленно и ровно. Рука Шейна скользнула по боку Клер, а потом он убрал руку и сел, повернувшись лицом к окну. Клер перекатилась к нему, натянув одеяло до шеи.
— С добрым утром, — сказала она сонным голосом.
Он слегка повернулся к ней. Солнечный свет заливал его кожу золотом.
— С добрым утром. — Он покачал головой. — Господи! Как глупо с нашей стороны!
Не совсем то, что по этому поводу думала она. Шейн встал; его голубые джинсы низко сидели на бедрах, мышцы играли на крепкой костной основе. Так хотелось к ним прикоснуться...
— Ванна! — выпалил он и исчез почти с вампирской стремительностью.
Клер села, подождала немного, но он не возвращался, и она стала медленно одеваться. Со щелчком застегнула лифчик. Футболка не пострадала, разве что слегка помялась. Джинсы она не снимала. Волосы выглядели так, словно побывали в миксере. Она все еще распутывала их, когда услышала, как по коридору мимо двери Шейна протопала Ева, направляясь в конец коридора, к спальне самой Клер. Ох, черт!
Ева постучалась в дверь.
— Клер?
Клер тихо выскользнула из комнаты Шейна, сделала несколько шагов и, оказавшись на нейтральной территории, спросила:
— Что опять стряслось?
Ева, как раз в этот момент открывшая дверь, развернулась так резко, что едва не упала. Сегодня у нее был в высшей степени готический вид — темно-фиолетовое платье с узором из черепов, колготки в черно-белую полоску, а волосы торчали вверх в виде «конского хвоста». Макияж представлял собой обычную комбинацию черного и белого плюс темно-вишневая губная помада.
— Откуда ты взялась? — спросила Ева. Клер сделала неопределенный жест в сторону лестницы. — Я сама только что оттуда.
— Из ванной.
Ева нахмурилась, но не стала развивать тему.
— Майкл, — сказала она. — Он исчез.
— Ушел на работу?
— Нет, именно что исчез. Вышел посреди ночи, не сказав, куда собирается, и не вернулся. Я проверяла — в музыкальном магазине его нет. Я беспокоюсь... — Внезапно мысли Евы свернули в сторону, она распахнула глаза. — О мой бог! На тебе та же одежда, что и вчера! Ты же не сделала ничего плохого? Как я смогу смотреть в глаза твоим родителям, если это не так?
— Нет, нет, ничего подобного... — Клер почувствовала, как вспыхнула шея, а потом и лицо. — Я просто... Мы заболтались, а потом уснули. Клянусь, мы не... ммм...
— Да, лучше бы вы и вправду «не ммм», потому что в противном случае это было бы... — Ева изо всех сил старалась не улыбнуться. — Это было бы дурно.
— Да знаю, знаю. Но мы ничего такого не делали. И не собираемся, пока... — «Пока я не сумею уговорить его», — подумала Клер, но вслух сказала: — Неважно. Насчет Майкла. Что ты намерена делать?
— Порасспросить в разных местах. Начать можно со «Встречи», хотя это и претит мне. Сэм, скорее всего, там, а если нет, можно оставить ему записку. Я слышала, он снова появляется на людях.
Сэм был вампиром — и дедом Майкла, хотя эти двое выглядели почти ровесниками. Сэма чуть не закололи насмерть, и только помощь Амелии спасла его. Клер порадовалась, что он поправляется, она считала его среди вампиров одним из лучших и испытывала к нему доверие.
— Ну? Мы идем или что? — добавила Ева.
— Пять минут, — попросила Клер, поскольку Шейн все еще не вышел из ванной.
Однако у нее все равно не было никакого шанса принять душ или даже сменить одежду, поскольку практически все лежало в ящике с грязными вещами. Разве что в шкафу затерялся комплект нижнего белья...
Снизу донесся стук в наружную дверь — властный, настойчивый. Было еще рано, да в Морганвилле вообще редко ходили в гости без приглашения. Клер натянула наименее мятую тенниску, сменила белье, надела те же джинсы и, застегивая молнию, выскочила в коридор. Ева уже спускалась по лестнице. Когда Клер проходила мимо ванной, Шейн открыл дверь и высунул влажную голову.
— Что происходит?
— Не знаю! — ответила Клер и бросилась следом за Евой.
Оказывается, доставили конверт, за который Ева расписалась. На нем аккуратным красивым почерком — даже с декоративной завитушкой внизу — значилось: «Мистеру Шейну Коллинзу». Конверт был из плотной бумага кремового цвета, на обратной стороне стояла золотая печать с каким-то щитом на ней.
Ева поднесла послание к носу, принюхалась и вскинула брови.
— Класс! Духи дорогущие!
Она замахала конвертом перед Клер, и та почувствовала сильный мускусный аромат, таящий в себе обещание и опасность.
Шейн протопал вниз по лестнице, босиком, в одних джинсах и с полотенцем на шее. Девушки повернулись к нему.
— Что там?
— Мистеру Шейну Коллинзу. — Ева подняла конверт.
Он взял письмо, нахмурился и вскрыл. Внутри обнаружилась карточка из той же дорогой кремовой бумаги. Казалось, Шейн читает очень долго. Потом он сунул листок обратно в конверт и протянул Еве.
— Сожги.
Развернулся и пошел вверх по лестнице.
Ева, ни секунды не колеблясь, достала из конверта карточку, Клер заглянула ей через плечо.

ПРИГЛАШЕНИЕ НА БАЛ-МАСКАРАД
И БАНКЕТ В ЧЕСТЬ ПРИБЫТИЯ
СТАРЕЙШИНЫ БИШОПА

Праздник состоится в субботу
двадцатого октября,
в зале совета старейшин, в полночь.
Вы приглашены сопровождать леди Исандру,
с обязанностью исполнять все ее желания.

— Кто такая Исандра? — спросила Ева.
Клер не отвечала, с тревогой прокручивая в голове слова «исполнять все ее желания».

Сэм Гласс сидел в кафе «Встреча», разговаривая с двумя посетителями, людьми, судя по браслетам на руках; Клер их не знала, но Ева им кивнула. Попрощавшись, они удалились, освобождая места для девушек.
Сэм сильно походил на Майкла, разве что был чуть старше и лицом пошире, с рыжими, а не золотистыми волосами, практически того же роста и телосложения.
Как уже было сказано, не так давно он едва не умер, получив удар колом, предназначавшийся Майклу. По мнению Клер, он все еще имел болезненный и усталый вид, однако искренне улыбнулся им.
— Леди! Рад видеть вас. Ева, а я и не думал, что ты когда-нибудь снова здесь появишься, по доброй воле я имею в виду.
— Поверь, будь моя воля, я и не появилась бы тут, — ответила она, взволнованно постукивая темно-фиолетовыми ногтями по столу. — Не знаешь, где Майкл?
— Разве он не на работе? — Сэм вскинул рыжеватые брови.
— Ушел посреди ночи, не сказав куда. С тех пор мы не видели его, и на работе его нет. Есть идеи?
— Они тебя не обрадуют. Майкл взял машину?
— Да, насколько мне известно. Почему ты спрашиваешь?
— GPS. Все наши машины отслеживаются.
— Здорово! Полезно знать на случай, если я когда-нибудь вздумаю заняться угоном машин, — сказала Ева. — В чьих руках это сверхсекретное отслеживающее оборудование, и как мне до него добраться?
— Я займусь этим.
— Как скоро?
— Как только смогу.
— Но мне нужно найти его! Что, если он... — Ева перегнулась через стол, понизив голос до шепота. — Что, если его захватили?
— Кто?
— Бишоп!
Сэм распахнул глаза; по всему кафе клиенты резко подняли головы. Надо полагать, это были вампиры; только они знали этого господина или хотя бы слышали его имя, и только они сумели бы разобрать шепот в битком набитом зале.
— Тихо! — сказал Сэм. — Ева, держись в стороне. Клер, и ты тоже. Это целиком и полностью наше дело.
— Нет, и наше тоже! Бишоп явился в наш дом и угрожал всем нам, — ответила Ева. — Можешь разузнать что-нибудь прямо сейчас? Иначе я позвоню в полицию и сообщу, что тут затаилась целая банда террористов.
— Ты не сделаешь этого.
— Еще как сделаю! С радостью. Предложу им прихватить с собой лампы для загара и пообещаю шикарное интервью в полночь на парковке.
— Ева... — Сэм покачал головой, но она резко хлопнула ладонями по столу.
Это прозвучало точно выстрел, и все головы повернулись в их сторону.
— Я не шучу, Сэм!
— Нет, шутишь, конечно, — подчеркнуто спокойно ответил он. — В ином случае ты представляла бы угрозу для людей, контролирующих каждый удар твоего сердца, а это было бы очень, очень глупо. Давай договоримся — я сам займусь этим.
— Дело в Бишопе? — Ева вперила в него немигающий взгляд. — Зачем он здесь? Чем занимается? Почему вы так боитесь его?
Сэм встал — с холодным, отстраненным видом, напомнившим Клер, что прежде всего он вампир.
— Отправляйтесь домой. Я найду Майкла. Сомневаюсь, что у него неприятности и что его исчезновение имеет какое-то отношение к Бишопу.
Ева тоже встала, и в первый раз Клер разглядела в ней по-настоящему взрослую женщину, разговаривающую с Сэмом на равных.
— Лучше бы ты оказался прав, — негромко сказала она. — Потому что если с Майклом что-нибудь случится, я этого так не оставлю. Клянусь!
Когда они уходили, Сэм провожал их взглядом. Все остальные тоже. Одни клиенты выглядели встревоженными, другие сердитыми; третьи явно веселились. Но внимание им уделили все.
Не слишком приятное ощущение.
Девушки сели в машину, и Ева без единого слова тронула ее с места.
— Куда мы? — решилась спросить Клер.
— Домой. Предоставим Сэму шанс сдержать слово.
Для Евы это ужасно, понимала Клер; она будет биться о стены и расхаживать туда-обратно, пока не протрет дыры в полу. И Клер понятия не имела, как помочь ей.
Но для чего еще нужны друзья, как не для того, чтобы помешать сделать какую-нибудь вопиющую глупость?

Они были дома уже около часа, когда зазвонил телефон. Шейн сидел рядом с ним, не желая, чтобы Ева каждый раз хватала трубку.
— Стеклянный дом, — ответил он после первого же гудка и стал слушать. Клер заметила, как он напрягся. — Заткнись!
И отключился.
Девушки удивленно воззрились на него.
— Какого черта! — Ева бросилась к телефону и начала прокручивать список входящих звонков, пытаясь выяснить номер, с которого только что звонили.
— Набери «звездочка шестьдесят девять», — подсказала ей Клер. — Шейн, кто это был?
Он молчал, скрестив на груди руки. Ева нетерпеливо жала на кнопки.
— Звонок есть, — сказала она.
А потом, как Шейн раньше, замолчала и опустилась в кресло.
— Нечего было лезть, — буркнул Шейн.
Ева закрыла глаза, плечи ее опустились.
— Да, это я, — напряженно сказала она в трубку. — Что случилось, Джейсон?
Клер встретилась взглядом с Шейном, и, наверное, что-то показалось ему подозрительным, потому что он нахмурился и спросил:
— Ты виделась с ним?
Солгать или сказать правду?
— Да, — ответила Клер, понимая, что вступает на скользкий путь. — Я виделась с ним вчера утром по дороге в университет. Он сказал, что хочет поговорить с Евой.
Ох этот взгляд! Он был способен расплавить сталь.
— И ты позабыла упомянуть о том, что болтала с местным серийным убийцей? Мило, Клер. Очень умно.
— Я не забыла. Я... Неважно. — Ну, как объяснить Шейну, что она почувствовала в Джейсоне? Шейну, живо помнящему, как этот тип ткнул его ножом в живот? — Прости. Нужно было рассказать тебе.
Ева сделала им знак помалкивать и сгорбилась, напряженно прижимая трубку к уху.
— Что он сказал? Ты это серьезно?
Видимо, получив подтверждение, Ева вслушивалась еще несколько секунд и потом добавила:
— Хорошо. Нет, не знаю. Может быть. Пока.
Она положила трубку и уставилась на нее с окаменевшим лицом.
— Ева, что произошло? — спросила Клер.
— Папа. Он... болен. В больнице. Врачи думают, что не выживет. Печень.
— Ох! — Клер перегнулась через стол и взяла Еву за руку. — Мне очень жаль.
Какие холодные и безвольные у Евы пальцы!
— Да... Ну... Он сам нарывался, понимаешь? Папа был законченным алкоголиком. Нельзя сказать, что нам с Джейсоном выпало счастливое детство. — Она посмотрела на Шейна. — Ты знал.
Он кивнул и взял ее за другую руку, отводя взгляд.
— Наши отцы частенько выпивали вместе, — сказал он, — но отец Евы был хуже. Намного хуже.
Отца Шейна Клер видела собственными глазами, и ей было трудно представить, что кто-то может быть еще хуже.
— И сколько ему...
— Джейсон говорит, недолго, может, дня два. — Глаза Евы наполнились слезами, но она так и не заплакала. — Сукин сын! Чего, интересно, он от меня ждет? Что я прибегу туда, сяду рядом и буду смотреть, как он умирает?
Шейн не отвечал, по-прежнему не поднимая головы. Не зная, что сказать или сделать, Клер тоже молчала. Внезапно Ева резко накрыла их руки своими.
— Он отказался от меня. Заявил, что если я не позволю Брендону пить мою кровь, то я больше ему не дочь. Ну и пусть теперь подыхает. Мне плевать!
«Да, правильно», — хотелось сказать Клер, но язык не поворачивался.
Было ясно, что этими словами Ева пытается убедить сама себя. Спустя полминуты она покачала головой, и слезы все же заструились по белым щекам, оставляя грязные следы.
— Я отвезу тебя, — негромко сказал Шейн. — Пробудешь там, сколько сама захочешь.
Ева кивнула; казалось, ей трудно дышать. Майкл...
Клер вспомнила, что они все еще ждут звонка от Сэма.
— Я подожду здесь, — сказала она, — и позвоню, когда поговорю с Сэмом. А Майкла пошлю к тебе, правильно?
— Да, — слабым голосом ответила Ева — Я... Мне нужна моя сумочка.
Она вытерла глаза и вышла в другую комнату. Шейн смотрел на Клер, а та думала о том, какие воспоминания все это пробуждает в его душе — об отце, о погибших матери и сестре, о семье, которую он фактически потерял.
— Позаботься о ней, — попросила Клер. — Позвони мне, если что-нибудь понадобится.
Он поцеловал ее в губы, а спустя несколько минут наружная дверь захлопнулась за ним и Евой. Клер сидела у телефона и ждала. Она редко чувствовала себя такой одинокой.
Телефон зазвонил спустя десять минут.
— Он возвращается домой, — сказал Сэм и отключился, ничего не объясняя.
Клер стиснула зубы и замерла в ожидании.

Прошло еще минут двадцать, прежде чем на подъездной дорожке показался автомобиль Майкла. Прикрывая голову нарочно оставленным в гараже черным зонтом, он быстрыми шагами преодолел расстояние до задней двери. Но все равно Клер почувствовала исходящий от него легкий запах гари; он заметно дрожал, а в глазах были пустота и смертельная усталость.
— Майкл? Что с тобой?
— Все в порядке. Мне просто нужно отдохнуть.
— Где ты был? Что случилось?
— Я был у Амелии. — Он потер лицо. — Тут много чего происходит. Мне следовало оставить вам записку. Прошу прощения. В другой раз буду держать вас в курсе...
— Ева в больнице, — перебила Клер. — Ее отец умирает.
Майкл медленно выпрямился.
— Что-то с печенью, из-за пьянства, надо полагать. Врачи говорят, он долго не протянет. Шейн повез ее повидаться с отцом. — Клер вглядывалась в лицо Майкла. — Я обещала позвонить, когда ты вернешься. Если не хочешь ехать...
— Нет, нет, поеду. В такие минуты те, кто ее любит, должны быть рядом. Ей тяжело видеться с родителями.
— Да. Мне кажется, она расстроена и хотела бы, чтобы ты был с ней.
— Я поеду. А ты? Ничего, что ты останешься здесь одна?
Клер посмотрела на стенные часы.
— Можешь меня подбросить?
— Куда?
— Нужно повидаться с Мирнином. Прости, но я обещала.
Хотя вряд ли посещение сумасшедшего вампира будет приятнее, чем поездка в больницу.

5

Кто-то переоборудовал камеру Мирнина; у Клер и раньше мелькала мысль сделать это, но она опасалась, что Амелия не позволит.
Шагнув из лаборатории в подземелье, где содержались самые беспокойные вампиры Морганвилля, она с удивлением увидела мерцание электрического света в дальнем конце — там, где находилась камера Мирнина. Приближаясь, она замечала и другие перемены. Из стереосистемы за пределами камеры доносилась негромкая классическая музыка, появился и телевизор, в данный момент выключенный.
Первоначально камера Мирнина была голой, точно монашеская келья, а сейчас на полу лежал роскошный турецкий ковер. Узкую койку сменила гораздо более удобная кровать, в углах громоздились башни из книг, высотой по пояс.
Мирнин, одетый в голубой шелковый халат с драконами, вытянулся на постели, сложив руки на животе. Он выглядел молодым — не старше Майкла, и в то же время в нем чувствовалось что-то очень, очень древнее — может, из-за длинных вьющихся черных волос в старомодном стиле.
Кто-то приходил сюда и позаботился о нем. Клер кольнуло чувство вины.
— Привет, Клер, — сказал он, не открывая глаз.
— Привет. — Она слегка попятилась, внимательно наблюдая за ним. Мирнин казался достаточно спокойным, но это еще не повод расслабляться. — Как вы?
— Скучно. — Он рассмеялся. — Скучно, скучно, скучно. Я понятия не имел, что такое тюрьма на самом деле.
Он открыл глаза — зрачки казались огромными, взгляд выражал обреченность, и у Клер по коже побежали мурашки.
Мирнин определенно находился не в норме. Она ненавидела это его состояние: он становился жестоким, способным сказать или сделать что угодно. Возникало чувство, будто тот Мирнин, которого она любила, просто исчезал, оставляя лишь внешне похожего голодного монстра.
Двигаясь бесшумно и мягко, точно рептилия, он соскользнул с постели. Сильные пальцы сжали решетку, взгляд напоминающих черные дыры глаз впился в лицо Клер.
— Сладкая, сладкая девочка, — промурлыкал он. — Такая храбрая — раз пришла сюда. Давай, Клер, подойди поближе. А как иначе ты сможешь помочь?
Он улыбнулся, не демонстрируя вампирских клыков, но она все равно почувствовала дыхание хищника.
— У меня есть новый препарат. — Клер поставила рюкзак на пол, расстегнула его и достала пластиковую бутылочку с кристаллами, которую можно бросить в камеру, не опасаясь разбить. Бутылочка покатилась и остановилась у ног Мирнина. — Вы должны его принять.
Он не поднял лекарство. Даже не шелохнулся.
— Мне не нравится твой тон, — заявил он. — Не тебе приказывать мне, рабыня. Тут приказываю я.
— Я вам не рабыня.
— Ты принадлежишь мне.
Клер открыла рюкзак, достала заряженный дротиками пистолет, полученный от доктора Миллса, и выстрелила в Мирнина.
Он отступил, удивленно глядя на желтое оперение шприца-дротика, торчавшего из живота, и потрогал его.
— Ах ты, сучка, — сказал он и тяжело сел на постель.
Препарат проник в кровеносную систему, глаза Мирнина закатились, и он распростерся на матрасе.
— Может, я и сука, но не ваша, а своя собственная, — заявила Клер.
Оставаясь на том же месте, она перезарядила пистолет, просто на всякий случай. Мышцы вампира сначала подергивались, потом расслабились.
— Мирнин?
Он мигнул; зрачки быстро сокращались.
— Оп! — Он выдернул из живота дротик, с любопытством осмотрел и осторожно отложил в сторону. — Это было интересно.
Сейчас он выглядел и говорил гораздо разумнее.
— Что вы чувствуете?
— Может, боль? — Он провел рукой по месту укола. — Или стыд? — Мирнин встретился взглядом с Клер. — Подозреваю, что прежде я был... не слишком вежлив.
— Не знаю, я только что пришла. Кто вам все тут так хорошо устроил?
— Честно говоря, не знаю. — Мирнин оглянулся и нахмурился. — Наверное, кто-то из людей Амелии... Я вел себя скверно?
— Слегка. Зато я в вас стреляла, так что мы квиты.
— Ах, да. Кстати, существует какая-то особая причина, почему ты целилась в живот, а не в грудь?
— Там нет костей. И руки у меня дрожали. Как вы теперь себя чувствуете?
— Лучше. — Он вздохнул и сел. — Однако не стоит доверять мне. Нам же неизвестно, сколько будет длиться действие лекарства?
— Неизвестно.
Клер отложила пистолет и подошла к решетке поближе, но не так близко, чтобы Мирнин мог до нее дотянуться.
— Это новый состав? В виде жидкости?
Она кивнула:
— Он сильнее, но не уверена, что действует долго. Ваш организм способен быстро его разложить, так что нам следует быть осторожнее.
— Запускай отсчет времени. — Он оглядел себя и негромко рассмеялся. — Вот только моя темная сторона не позаботилась одеться достойным образом, чтобы можно было принять даму.
Он встал, распустил завязки халата и потянулся к аккуратно сложенной на столе одежде. Заколебался, улыбнулся и вопросительно вскинул брови:
— Клер, если ты не против...
— Ох! Извините.
Клер повернулась к нему спиной; это было неприятно, даже при том, что он находился в запертой камере. Зная, что она на него смотрит, Мирнин лучше себя контролировал. На темном экране телевизора она поймала его смутно различимое, искаженное отражение: вот он снял халат и начал одеваться. Видно было плохо, но бледность кожи бросалась в глаза. Убедившись, что он натянул штаны, Клер оглянулась. Мирнин стоял спиной к ней, и она невольно сравнила его с единственным мужчиной, которого видела наполовину обнаженным. Шейн был крупный, сильный, хорошо сбитый. Мирнин выглядел хрупким, но мышцы под бледной кожей казались крепкими, словно канаты, и она знала, что он гораздо сильнее Шейна.
Мирнин повернулся, застегивая рубашку.
— Давненько хорошенькая девушка не разглядывала меня с таким интересом, — сказал он, и Клер отвернулась, чувствуя, как вспыхнули щеки. — Все в порядке. Я не в обиде.
Она смущенно откашлялась и спросила:
— Замечаете какие-то побочные эффекты нового препарата?
— Я чувствую тепло. — Он улыбнулся. — Приятное.
— Температура не слишком поднялась?
— Откуда мне знать? Я давным-давно ничего подобного не испытывал. Трудно определить разницу. — Он вцепился в прутья решетки. — И сколько времени ты собираешься ждать?
— Сделаем как в прошлый раз — подождем, пока эффект начнет спадать.
— И на всякий случай ты будешь держать пистолет под рукой? Для безопасности? — Он прислонился к прутьям решетки, изящно и расслабленно. Глаза у него еще слегка мерцали, и это внушало тревогу. — О чем бы нам пока поговорить? Как идут твои занятия?
— Сами знаете. — Она пожала плечами.
— Осмелюсь предположить, все это для тебя по-прежнему слишком просто.
— Видите, вы и впрямь знаете. — Клер помолчала в нерешительности. — В городе появились гости.
— Гости? — без особого интереса переспросил Мирнин. — Кого-то потянуло домой? Никогда не понимал, с какой стати Амелия мирится с этими человеческими традициями...
— Гости-вампиры.
Его взгляд сразу стал внимательным. Несколько мгновений Мирнин молчал, а потом спросил низким горловым голосом:
— Кто, во имя Господа? — Он так крепко стиснул решетку, что Клер испугалась, как бы он не сломал кости. Или даже стальные прутья. — Кто это?
Она не ожидала такой реакции.
— Его зовут Бишоп. Говорит, что он отец Амелии...
Лицо Мирнина превратилось в застывшую белую маску.
— Бишоп, — повторил он. — Бишоп... здесь. Нет. Этого не может быть. — Он сделал вдох, хотя в воздухе, будучи вампиром, не нуждался, и медленно выдохнул. Пальцы на прутьях решетки расслабились. — Ты сказала, «гости» — их много?
— Он привез двоих. Их зовут Исандра и Франко.
Мирнин негромко выругался под нос.
— Я знаю обоих. И что они уже успели натворить? Что говорит Амелия?
— Она сказала, мы должны оставаться в стороне. И Сэм с Оливером тоже, если уж на то пошло.
— Она делала какие-нибудь заявления? Намечаются публичные мероприятия?
— Шейн получил приглашение на что-то вроде бала. Он... Там сказано, что он должен сопровождать Исандру.
— Иисус! Она идет на это, а ведь ей известно, какой смысл он вкладывает в это празднество.
— Как вас понимать?
Внезапно Мирнин затряс прутья решетки:
— Выпусти меня! Немедленно!
— Простите, но не могу. Пока мы проверяем новый препарат, вы должны оставаться...
— Немедленно! — взревел он, и в его глазах вновь появился этот ужасный вампирский блеск. — Клер, ты понятия не имеешь, что там происходит! Сейчас нам не до осторожности.
— Тогда расскажите, что происходит! Пожалуйста! Я хочу помочь!
С усилием взяв себя в руки, Мирнин отошел от решетки и уселся на постель.
— Ладно. Сядь. Я попробую объяснить.
Клер подтянула к себе металлический стул, который, наверное, раньше стоял в камере, и села.
— Расскажите о Бишопе.
— Ты встречалась с ним?
Клер кивнула.
— Тогда ты уже все знаешь. Он не похож на вампиров, с которыми ты здесь имела дело. Даже на самых худших из нас. Мы с Амелией — современные хищники, а Бишоп — выходец из гораздо более бездушного и мрачного времени. Можно сказать, тираннозавр.
— Но он и впрямь отец Амелии?
Мирнин кивнул.
— Он был убийцей такого размаха, который ты и представить себе не можешь. Я думал, он давным-давно умер. То, что он объявился здесь, — это очень плохо. Действительно очень плохо.
— Почему? Раз он отец Амелии, может, ему просто захотелось с ней повидаться?
— Его привели сюда не трогательные воспоминания. Скорее жажда мщения.
— Кому он хочет отомстить? Вам?
— Не я пытался убить его. — Мирнин медленно покачал головой.
— Амелия? — У Клер перехватило дыхание. — Нет... Это немыслимо. Он же ее отец!
— Лучше не задавай вопросов, малышка. Тебе нужно знать одно — у него есть причина ненавидеть Амелию, достаточно веская, чтобы явиться сюда и постараться уничтожить все, над чем она трудилась и чего сумела добиться.
— Но... она же пытается спасти вампиров. Остановить болезнь. Он должен осознать это. Он не может...
— Ты понятия не имеешь о его желаниях и возможностях. Бишоп — выходец из тех времен, когда в среде вампиров еще не зародилась концепция сотрудничества и самопожертвования, и она вызывает у него лишь презрение. Для него имеет значение одно — жажда власти. Он не смирится с тем, что Амелия чем-то владеет без него.
— Тогда что же нам делать?
— Прежде всего выпусти меня. Амелия нуждается в том, чтобы рядом были друзья.
Клер медленно покачала головой. Мгновение утекало за мгновением, и Мирнин выглядел вменяемым, но она не осмеливалась нарушить запрет.
— Клер!
Она подняла взгляд. Лицо Мирнина было спокойно и серьезно — он полностью держал себя в руках. Таким она видела его редко — он не завораживал, не пугал, а был вполне нормальным уравновешенным человеком.
— Не позволяй втягивать себя во все это, — сказал он. — Для Бишопа люди либо пешки, либо еда.
— Как и для многих из вас.
— Отчасти это правда. — Мирнин улыбнулся, распахнув глаза. — Как виду, нам не хватает способности сопереживать. Но по крайней мере, мы пытаемся. Бишопа и его друзей такие пустяки не волнуют.

Новый препарат действовал гораздо лучше прежнего — состояние стабильности у Мирнина продолжалось почти четыре часа, и это обрадовало его не меньше, чем Клер. Но потом он начал уставать, в настроении появились мрачность и злоба, мысли стали путаться. Отметив время и записав свои наблюдения, Клер заглянула в массивный холодильник в центре подземной тюрьмы. Наверное, когда-то он обслуживал сразу несколько кухонь и был так велик, что казался чем-то вроде безукоризненно чистого стального морга.
Запасы крови подходили к концу, и Клер сделала пометку: заняться этим. Бросив в камеру Мирнина несколько упаковок, она не стала дожидаться, пока он накинется на еду, — это зрелище всегда вызывало у нее тошноту.
Остальные обитатели подземелья по большей части помалкивали; их существованием теперь управляли лишь основные инстинкты. Клер нагрузила тележку оставшимися упаковками и развезла по камерам. У некоторых вампиров еще хватало разума хотя бы кивнуть ей в благодарность; другие лишь таращились безумными пустыми глазами, воспринимая Клер просто как ходячую пищу.
От этого ее всегда бросало в дрожь, но видеть их страдающими от голода было невыносимо. Ясное дело, кого-то приставили кормить их и держать камеры в чистоте, но, похоже, этот кто-то не очень усердно исполнял свои обязанности.
Когда она закончила, день уже клонился к вечеру. Клер подошла к мерцающей двери в стене тюрьмы, сосредоточилась и сформировала портал в лабораторию Мирнина. Она была расстроена тем, что услышала о Бишопе, и чувствовала себя усталой; возникла даже мысль открыть портал, ведущий непосредственно в Стеклянный дом, хотя этого она делать не любила. Требовалось слишком много сил, а еще ей не хотелось объяснять друзьям, каким образом она появляется прямо из стены. Так что лучше прогуляться пешком.
Поднявшись по ступенькам в покосившуюся шаткую лачугу, Клер вышла из нее в проулок за домом Основателя, в котором жила бабушка Дэй. Он представлял собой копию Стеклянного дома, отличавшуюся лишь внешней отделкой да расцветкой занавесок. На крыльце бабушки Дэй болтались качели, где она любила сидеть, попивая лимонад и наблюдая за прохожими. Сегодня, однако, ее не было, и пустые качели раскачивал лишь прохладный ветерок.
Солнце все еще обжигало, хотя с каждым днем температура воздуха падала. К тому времени как Клер, прошагав по множеству кривых морганвилльских улочек, свернула на Лот-стрит, она совершенно вспотела.
Но тут ее пот мгновенно заледенел — перед домом стоял полицейский автомобиль. Бросившись бежать, она ворвалась во двор и прыжком преодолела ступеньки. Дверь оказалась заперта. Дрожащими руками достав ключи, Клер вошла и двинулась по коридору в ту сторону, откуда доносились голоса.
Шейн сидел на кушетке именно с таким выражением лица, за которое Ева обзывала его козлом. Перед ним стоял Ричард Моррелл, и контраст между ними поражал. Шейн выглядел так, будто вовсе забыл о существовании расчески, мятая одежда, казалось, неделю пролежала в корзине с грязным бельем, и весь его внешний облик просто вопил: «Я неряха!» Это был совершенно не тот человек, который чуть раньше так заботился о Еве.
Ричард Моррелл, напротив, являл собой воплощение успешной карьеры: аккуратный, подтянутый, в синей полицейской форме с отутюженными складками, уставная стрижка волосок к волоску. Даже пистолет у бедра и тот выглядел ухоженным.
При появлении вспотевшей и взъерошенной Клер оба посмотрели на нее, и ей стало страшно.
— Что случилось?
— Офицер Дик заехал напомнить мне, что я уклоняюсь от выполнения кое-каких обязанностей, — ответил Шейн. Взгляд у него был тусклый и мрачный — как обычно перед потасовкой. — Я как раз объяснял, что никак не могу выкроить время.
— Ты несколько месяцев не делал пожертвований, — сказал Ричард. — Тебе повезло, что ты имеешь дело со мной, а не с кем-нибудь другим, кто не так хорошо к тебе относится. Я знаю, ты не в восторге, да этого и не требуется. Требуется только оторвать задницу от кушетки и отправиться в Центр пожертвований.
— Ты собираешься меня заставить?
— Не понимаю, — вмешалась Клер. — О чем вы?
— Шейн не платит налоги.
— Налоги... — Внезапно все встало на свои места. Пакеты с кровью, которые она бросала в камеры изголодавшихся безумных вампиров! — О боже! Налог... кровью?
Шейн вскинул руку, демонстрируя запястье с красным крестом на больничном браслете.
— Еще две недели никто не имеет права меня трогать. Прошу прощения.
— Нет, это я прошу прощения, однако номер не пройдет, — в упор глядя на него, возразил Ричард. — Больничный браслет защищает тебя от нападения, но не освобождает от выполнения общественного долга.
— Общественного долга! — передразнил Шейн. — Ладно. Ты сказал, я понял. Иди, займись делом. Арестуй какого-нибудь преступника. Может, свою сестру — наверняка она уже что-нибудь натворила.
— Шейн, — умоляюще заговорила Клер. — Где Ева?
— В больнице. С ней Майкл. Все это для нее тяжело, но она справляется. Я вернулся, потому что беспокоился о тебе.
— Со мной все в порядке.
Похоже, ее никто не слушал, Шейн и Ричард снова уставились друг на друга. Парни, одно слово! Состязание воли.
— Значит, ты отказываешься ехать в Центр пожертвований, — заявил Ричард. — Так?
— Типа того, Дик.
Ричард потянулся за спину, отстегнул от пояса блестящие наручники и потряс ими. Шейн не шевельнулся.
— Поднимайся, — приказал Ричард. — Давай, парень, ты понимаешь, какой у тебя выбор. Либо тюремная камера, либо пять минут с иглой в руке.
— Я не позволю ни одному вампу есть меня, даже на расстоянии.
— И Майклу? Когда запасы крови сокращаются, самые молодые оказываются в очереди последними. Сейчас последний в Морганвилле — это Майкл. Своим упрямством ты вредишь своему же другу.
Шейн до дрожи стиснул кулаки, потом расслабил их. Посмотрел на Клер, и в его глазах она увидела гнев и стыд. Он ненавидел вампиров и их порядки, хотел ненавидеть и Майкла — но не мог.
— Пожалуйста, — прошептала она. — Шейн, не упрямься. Я тоже поеду.
— Тебе не нужно, — возразил Ричард. — Студенты освобождаются от этой обязанности.
— Но можно ведь вызваться добровольно?
— Понятия не имею. — Ричард пожал плечами.
— Тогда поедем вместе. — Клер посмотрела на Шейна.
— Черта с два! — Шейн скрестил на груди руки. — Давай попробуй надеть на меня наручники. Спорю, ты умираешь от желания пустить в ход свой блестящий новенький «тазер».
Клер уронила на пол рюкзак, подскочила к Шейну и прошипела ему в лицо:
— Прекрати! У нас нет на это времени, и только еще не хватало, чтобы ты именно сейчас угодил в тюрьму! Можешь ты это понять?
Он так долго смотрел ей в глаза и молчал, что она испугалась — вот сейчас пошлет куда подальше. Однако потом Шейн вздохнул и кивнул. Она отодвинулась, он встал и протянул руки Ричарду Морреллу:
— Считай, офицер, ты добился своего. Будь со мной помягче.
— Заткнись.
Клер поплелась за ними, не зная, что делать; Ричард, похоже, о ней уже забыл. Идя по коридору, он связался с кем-то по пристегнутой к плечу рации. Из услышанного Клер ничего не поняла; видимо, использовался шифр, и это ей не понравилось. Зачем в крошечном Морганвилле вести шифрованные переговоры, если речь не идет о чем-то по-настоящему мерзком?
Когда она собралась запереть за ними дверь, из-за угла вывернул большой трейлер, черный и блестящий, какого-то хищного вида. Спереди на нем был нарисован красный крест, а на боку, под слепым тонированным окном, тянулась надпись красными буквами: «Передвижная станция сбора крови».
— Нет, только не это. — Шейн остановился на ступеньках, но Ричард подтолкнул его в спину:
— Или здесь, или в Центре пожертвований. Выбор за тобой. Я старался, чтобы тебе было легче.
Клер быстро спустилась с крыльца, встала перед Шейном и посмотрела ему в глаза. В них отражались ярость, страх и еще что-то, недоступное ее пониманию.
— В чем дело?
— Люди залезают в эту проклятую таратайку и не выходят оттуда, — прошептал он. — Тебя привязывают ремнями. И никто не видит, что происходит внутри.
От возникшей перед мысленным взором картины ей стало не по себе.
— Сэр?
— Я предоставил ему выбор, но, так или иначе, дело должно быть сделано, — с каменным лицом ответил Ричард Моррелл.
— Что, если вместо этого вы доставите нас обоих в Центр пожертвований?
Ричард на несколько мгновений задумался, потом кивнул, снова отцепил рацию от плеча и пробормотал несколько слов. Мягко заурчав двигателем, черный автомобиль заскользил прочь, словно акула в поисках добычи. Все трое провожали его взглядом.
— Черт, как я все это ненавижу! — сказал Шейн слегка дрожащим голосом.
— Я тоже, — к удивлению Клер, откликнулся Ричард. — Ну, пошли в машину.

6

Уже стемнело, однако Центр пожертвований был открыт. Когда Ричард остановил машину на обочине, из здания вышли два человека, показавшиеся Клер смутно знакомыми, помахали друг другу и разошлись.
— Сюда все приходят? — спросила она.
— Все, кто не пользуется передвижной станцией, — ответил Ричард. — Каждый имеющий Защиту человек в течение года должен пожертвовать определенное количество крови. Прежде всего она достается его покровителю, остальное идет вампирам, у которых нет жертвователей.
— Вроде Майкла.
— Да, он существует за счет благотворительности.
Ричард выбрался из машины и открыл заднюю дверцу. Сначала вылезла Клер, потом, после недолгого колебания, Шейн; задрав голову, он посмотрел на сияющий над дверью красный крест. Центр пожертвований выглядел не слишком приветливо, но уж всяко лучше машины передвижной станции — у него были прозрачные окна, сквозь которые виднелась большая чистая комната. На стенах висели плакаты в рамах, демонстрирующие положительные аспекты сдачи крови, — такую же наглядную агитацию можно увидеть в любом другом городе, подумала Клер.
— А хотя бы часть крови предназначена для людей?
— Спроси у своего приятеля, — посоветовал Ричард. — После удара ножом ему влили достаточно, насколько мне известно. Конечно, кровь поступает и людям. Это ведь и наш город.
— Если ты впрямь так думаешь, то живешь в мире фантазий, — сказал Шейн, входя в здание.
Внутри витала особая атмосфера отчаяния и страха, примерно как в больничных комнатах ожидания. Однако тут, по крайней мере, было чисто, светло, повсюду стояли удобные кресла — короче, ничего пугающего. За деревянным столом возле входа сидела пожилая женщина самого добродушного вида, одарившая их гостеприимной улыбкой.
— А-а, офицер Моррелл! Рада видеть вас!
— Роза! Вот, привел тебе прогульщика.
— Вижу, вижу. Шейн Коллинз. Ох, дорогой, я так огорчилась, услышав о твоей матери! Слишком часто беда стучалась в ваши двери. — Она все еще улыбалась, но скорее вежливо. — Ты согласен сдать сегодня две пинты? Чтобы погасить часть своей задолженности?
Шейн кивнул.
«Старается сдерживаться», — подумала Клер, глядя на его сжатые челюсти и прищуренные сверкающие глаза.
Руки Шейна были скованы за спиной наручниками, и она сунула свои пальцы в его ладонь.
— Ты ведь помнишь меня? — продолжала Роза. — Мы были знакомы с твоей матерью и часто играли в бридж.
— Помню, — буркнул Шейн.
И все, больше ни слова. Вскинув брови, Ричард взял Шейна за локоть и отвел к креслу. Они все пустовали: Клер видела, как два человека вышли из здания, но больше никто не вошел.
Ну, по крайней мере, журналы здесь лежали новехонькие — в отличие от других медицинских учреждений. Клер нашла последний номер «Севентин» и начала читать. Шейн застыл в кресле, не сводя глаз с единственной двери в дальнем конце комнаты. Ричард Моррелл с самым непринужденным видом дружески болтал с Розой. Интересно, он сдает кровь здесь или на передвижной станции? В любом случае ему вряд ли что-то грозит — сыну мэра, уважаемому офицеру полиции. Нет, скорее всего, Ричарду Морреллу в Морганвилле бояться нечего, имеет он Защиту или нет.
Дверь в конце комнаты открылась, вошла медсестра в ярком хирургическом халате и такой же шапочке. Как и Роза, она мило улыбалась.
— Шейн Коллинз?
Он сделал глубокий вдох и выбрался из кресла. Ричард развернул его и снял наручники.
— Веди себя хорошо, парень. Никаких беспорядков здесь.
Шейн кивнул, нашел взглядом ожидающую медсестру и медленно, подчеркнуто спокойно зашагал к ней.
— Можно пойти с ним? — спросила Клер.
Ричард удивленно посмотрел на нее.
— Клер, ему не причинят вреда. Все происходит в точности так, как при сдаче крови в любом другом месте. В вену вводят иглу и просят сжимать мячик. По окончании процедуры — апельсиновый сок и печенье.
— А я могу сдать?
Ричард вопросительно посмотрел на Розу.
— Сколько тебе лет, дитя? — спросила та.
— Я не дитя. Мне почти семнадцать.
— Люди моложе восемнадцати не обязаны жертвовать кровь.
— Но закон этого не запрещает?
Роза открыла рот, собираясь ответить, но потом запнулась и достала из выдвижного ящика стола небольшую книгу, на обложке которой значилось: «Сдача крови в Морганвилле: инструкции и требования». Перелистав страницы, женщина пожала плечами и посмотрела на Ричарда.
— Едва ли есть такой запрет. Просто на моей памяти никто еще не стремился сдать кровь добровольно. Правда, время от времени передвижная станция заезжает в университет, но...
— Прекрасно, — прервала ее Клер, — Я хочу сдать пинту крови, будьте добры.
— Тогда заполни формы.
Роза тут же стала сама деловитость и положила на стол бумаги и ручку.

Сказать, что Шейн удивился при виде Клер, значит ничего не сказать. А сказать, что он обрадовался, значит солгать.
— Что ты тут делаешь, черт возьми? С ума сошла?
— Сдаю кровь. По собственному желанию.
Вообще-то Клер никогда не делала этого прежде, и ее напугал вид красной трубки, что тянулась от руки Шейна в специальный сборный мешочек.
— Это не больно?
— Подруга, как думаешь — не больно, когда тебе в вену втыкают здоровенную иглу? — Шейн побледнел, но ей почему-то казалось, что не из-за потери крови. — Ты еще можешь отказаться. Просто пойди и скажи, что передумала.
— Он прав, — подтвердила симпатичная медсестра, подкатившая к ним столик на колесах. — Если не хочешь, можешь этого не делать. Я видела твои документы — ты еще слишком молода. — Она перевела взгляд ярких карих глаз на Шейна, а потом опять на Клер. — Оказываешь ему моральную поддержку?
— Вроде того, — призналась Клер.
Медсестра взяла ее за руку; пальцы были холодны как лед, рука дрожала.
— Я еще никогда не сдавала кровь.
— Повезло тебе. А вот я сдавала. Сейчас и сделаю экспресс-анализ, а потом начнем, идет?
Клер кивнула и легла на кушетку. Укол в палец принес резкую вспышку боли; подняв голову от подушки, она увидела, как сестра стеклянной пипеткой собирает кровь. Это длилось секунд пять, и потом ранку заклеили пластырем. Сестра произвела какие-то манипуляции на своем столике, удовлетворенно кивнула и улыбнулась Клер.
— Нулевая отрицательная. Прекрасно!
Клер знаком показала, что все хорошо. Сестра взяла ее руку и затянула над локтем резиновый жгут.
— Не смотри. Лучше разговаривай со своим другом.
Клер повернула голову и встретилась с напряженным мрачным взглядом Шейна. Он еле заметно улыбнулся, она ответила тем же.
Что-то горячее вошло в руку, и вскоре жгут сняли. В ладонь ей вложили мячик.
— Сжимай его, — сказала медсестра. — Кровь идет хорошо.
Клер удивленно оглядела себя. Из вены что-то торчало, и по трубке текло красное...
Голова упала на подушку. В ухе жужжало; может, Клер звали по имени, но это почему-то было неважно. Она стала дышать медленно и равномерно; спустя, казалось, вечность жужжание в голове смолкло, и мир вокруг снова обрел очертания и краски. На потолке висел плакат — очаровательный котенок, сидящий в чайной чашке. Вперив в него взгляд, она постаралась отвлечься от мысли о вытекающей из тела крови.
«Вот, значит, как это происходит, — думала она. — Наверное, то же чувствовал Майкл, когда Оливер пил его кровь. И люди, которых убивали вампиры».
Ее жизни, однако, сейчас ничто не угрожало.
Медсестра накинула на Клер теплое одеяло, улыбнулась и сказала:
— Все в порядке. Не ты первая потеряла сознание, вот почему это делают лежа.
По-настоящему Клер сознания не теряла, но явно была близка к этому.
— Готово. — Медсестра подкатила столик к Шейну.
Клер не стала поворачивать голову — не хотела видеть, как игла выходит из вены. Раньше она не думала, насколько это неприятно — смотреть, как иглу втыкают в тело или удаляют. Оказалось, тошнотворное зрелище.
Теплая ладонь сжала ее руку. Она открыла глаза и увидела Шейна; он был бледен, но на ногах стоял твердо.
— Шейн, иди выпей сока, — предложила сестра.
— Когда она освободится.
— Тогда сядь. — Сестра, видимо, поняла, что спорить бесполезно. — Поднять тебя с пола у меня сил не хватит.
Наверное, это длилось не так долго, как казалось, но Клер была ужасно рада, когда сестра вернулась, удалила иглу и наложила повязку. На мешочек с кровью Клер не смотрела. Медсестра сказала что-то приятное, она попыталась ответить в том же духе, но едва ли понимала, что говорит. Шейн повел ее в соседнюю комнату, где стоял плазменный телевизор, и были соки, газированная и простая вода, подносы с печеньем и фруктами. Клер выбрала апельсин и бутылку воды. Шейну, видимо, требовался сахар — он предпочел кока-колу и печенье.
Клер легонько потерла эластичную повязку над локтем.
— Всегда такие ощущения бывают?
— Какие — «такие»? — набив рот шоколадным печеньем, пробормотал Шейн. — Страшновато, да? Они стараются сделать процедуру как можно менее неприятной, но я не могу забыть, в чьих ртах моя кровь в конце концов окажется.
Накатила дурнота, сочный запах апельсина резко ударил в нос; Клер перестала его чистить и быстро глотнула прохладной воды.
— Кровь используется и в больницах, — сказала она. — Когда происходит несчастный случай или что-нибудь в этом роде.
— Ага. Остатки. — Шейн сунул в рот очередное печенье. — Ненавижу все это дерьмо. Я поклялся, что никогда не буду сдавать кровь, и вот, пожалуйста, я здесь. Объясни мне еще раз, почему я все еще живу в этом городе?
— Потому что если уедешь, тебя все равно выследят?
— Хорошая причина, — пробурчал он, отряхивая крошки с пальцев.
Клер дочистила апельсин, оторвала дольку и принялась тщательно и методично пережевывать — не потому, что была голодна, а просто понимая, что все еще слаба. Съев три дольки, остальное она отдала Шейну.
— Постой-ка, — вспомнила она. — Ты никогда не делал этого прежде, говоришь? Когда ты покинул город, тебе еще не было восемнадцати, а после возвращения все время увиливал. Я права?
— Чертовски права. — Прикончив апельсин, Шейн допил колу.
— Значит, и внутри той машины ты никогда не был.
— Внутри я был. — Вид у него снова сделался мрачный. — Как-то мать взяла меня с собой — не сдавать кровь, а чтобы я начал привыкать к этой идее. Мне было пятнадцать. Вампиры втащили внутрь одного парня, он был не в своем уме. Привязали ремнями и начали выкачивать кровь. Всех прочих оттуда выставили, кроме него, и так с ним и уехали. Больше его никто никогда не видел.
Клер отпила еще воды. Ей очень хотелось поскорее уйти, несмотря на слабость. Уютная комната казалась ловушкой — коробкой, лишенной окон и воздуха. Клер бросила бутылку с оставшейся водой и апельсиновую кожуру в мусорную корзину, Шейн взял девушку за руку.
— Ева в больнице? — спросила Клер.
— Едва ли она пробудет там всю ночь. Родитель пришел в себя и пытается наверстать упущенное. — Шейн криво улыбнулся; очевидно, не думал, что у Евиного папаши хоть на что-то хватит сил. — А мать просто сидит рядом и плачет. Она всегда была слезлива.
— Они тебе не слишком-то нравятся.
— Тебе бы тоже не понравились.
— Джейсон не приходил?
Шейн покачал головой:
— Если ему захочется исполнить свой сыновний долг, он наверняка проскользнет туда глухой ночью. Как бы то ни было, Майкл обещал привезти Еву домой. Скорее всего, они уже там.
— Надеюсь. Майкл не говорил, где он был... ну, до этого?
— Когда исчез? Что-то связанное с этим проклятым балом.
Клер хотела спросить Шейна о приглашении и уже открыла рот, но потом вспомнила, как он выглядел прошлой ночью после встречи с Исандрой. Не хотелось снова видеть его таким потрясенным, и она решила, что не стоит сейчас затрагивать эту тему. Он сам заговорит, когда захочет.
В комнате было две двери: одна с надписью «Выход», другая никак не обозначенная. Проходя мимо последней, Шейн приостановился.
— Что такое? — спросила Клер.
Шейн приоткрыл дверь.
— Просто интуиция, — прошептал он. — Тесс...
За дверью находилась еще одна комната, где стояла небольшая очередь всего из трех человек. Лампы там горели тускло, в помещении царила полутьма. Трое выстроились перед длинной белой стойкой, примерно как в аптеке, а за ней расположилась высокая женщина в лабораторном халате — она не улыбалась и выглядела не теплее колбы с жидким азотом.
— О черт! — прошептал Шейн.
И в то же мгновение Клер осознала, что стоящий первым в очереди светловолосый парень — это Майкл! Он не дома. Он здесь.
Закончив писать что-то, он по стойке подтолкнул бумагу к женщине и пластиковую бутылку примерно того же размера, как бутылка с водой, из которой пила Клер.
Только в этой была не вода.
«Томатный сок», — сказала себе Клер; но на сок жидкость, слишком темная и густая, походила мало.
Майкл качнул бутылку в одну сторону, в другую; вид у него был зачарованный.
Или скорее голодный.
Клер хотела отвернуться, но не могла. Майкл вышел из очереди, отвинтил крышку, поднес бутылку к губам и начал пить. Нет, с жадностью заглатывать. Шейн до боли стиснул руку Клер, но ни один из них не двигался. Глаза Майкла были закрыты; наклоняя бутылку, он пил, пока полностью не опустошил ее.
Он облизнул губы, поднял веки и устремил взгляд прямо на Шейна и Клер.
Его глаза сверкали красным. Но вот он мигнул, и в них остался лишь этот сверхъестественный вампирский блеск, однако и он исчез, когда Майкл мигнул еще раз.
Теперь перед ними снова стоял обычный Майкл и, похоже, пребывал в таком же шоке, как и Клер. И еще ему явно было стыдно.
Шейн закрыл дверь и потащил Клер к выходу, но тут их догнал Майкл. Кожа его приобрела слегка розоватый оттенок.
— Эй! Что вы здесь делаете?
— А ты как думаешь? — огрызнулся Шейн. — Меня притащили в наручниках. По-твоему, я мог зайти сюда добровольно?
Майкл остановился и скользнул взглядом по повязкам на их руках. До него дошло, и он переменился в лице.
— Мне очень жаль.
— О чем тебе жалеть? Можно подумать, мы не знаем твоих потребностей. — Тем не менее в голосе Шейна явственно слышалось отвращение, как будто он почувствовал себя преданным. — Просто не ожидали увидеть, как ты хлещешь кровь, словно алкаш в счастливый час.
— Не хочу, чтобы вы видели, поэтому пью здесь, а дома держу совсем немного, просто на всякий случай. Я никогда не хотел, чтобы вы своими глазами...
— Ну, мы видели. И что? Ты — вампир, кровосос. Это для нас уже не новость. Значит, ничего особенного не случилось.
— Да, ничего особенного, — согласился Майкл и перевел взгляд на Клер.
Она никак не могла соединить два образа: Майкла с ужасными красными глазами, жадно заглатывающего кровь, и Майкла, стоящего сейчас перед ней с выражением грустной надежды на лице.
— Клер, с тобой все в порядке?
Она кивнула, не в силах произнести хоть слово.
— Я отвезу ее домой, — сказал Шейн. — Если только это была не закуска и теперь ты не рассчитываешь на основное блюдо.
— Конечно нет. — У Майкла сделался больной вид. — Шейн...
— Все в порядке. — Воинственность ушла из голоса Шейна; похоже, он смирился. — Я справляюсь.
— И эти червяки больше тебя не гложут?
Шейн вздрогнул и вскинул голову. Некоторое время они стояли, сверля друг друга взглядами, а потом Шейн снова потянул Клер за руку.
— Хватит. Увидимся дома.
— Да, увидимся. — Майкл кивнул.
Он все еще держал пустую бутылку; на донышке скопилось немного крови. Осознав, что у него в руке, Майкл с силой запустил емкость в мусорную корзину.
— Ох, Майкл! — прошептала Клер.
Он сам ненавидел свою вампирскую сущность и страдал из-за этого.

Оставшаяся часть ночи прошла спокойно, а наутро их разбудил звонок телефона.
Отец Евы скончался.
— Похороны завтра, — сообщила Ева.
Она проплакала всю ночь, и хотя к утру успокоилась, выглядела непохожей на себя — без макияжа, одетая кое-как. Глаза покраснели, нос только что не светился. Когда Клер постучалась к Еве, та не ответила — не хотела видеть никого, даже Майкла.
— Ты пойдешь? — спросил у нее Майкл.
Клер вопрос показался странным — как можно не пойти? Но Ева лишь кивнула:
— Придется. Они правы — больше нам нечего делить. А ты?
— Конечно! К самой могиле мне не подойти, но...
— Если так, то оставайся дома. — Ева вздрогнула. — Церковь сама по себе — неподходящее для тебя место.
— Церковь? — спросила Клер, разливая по чашкам кофе для троих — Шейн, как обычно, от звонка не проснулся. — Правда?
— Ты еще не видела отца Джо? — Ева сумела еле заметно улыбнуться. — Тебе он понравится. Это... нечто.
— Когда Еве было двенадцать, она в него влюбилась, — поддел ее Майкл. — Что? Так оно и было, не спорь.
— Он священник, забыл? И с этим давно покончено.
— Отец Джо — он... — Клер вскинула брови и изобразила впивающиеся в шею зубы.
Майкл и Ева улыбнулись.
— Нет, — ответил Майкл. — Просто... его нельзя назвать образцовым священником, для этого он слишком неблагоразумный.
День прошел спокойно: у Евы был выходной, и она посвятила его стирке, уборке и прочим обычным делам. Майкл тоже сидел дома, а Клер решила пойти только на одну лекцию из четырех, считая, что по остальным предметам успевает и так. Это был приятный день — они прожили его, будто настоящая семья.
Похороны ожидались завтра в полдень, и перед Клер стоял вопрос, что надеть. Ее выходная одежда больше подойдет для праздника, а джинсы — это слишком неофициально. В итоге она одолжила у Евы черные колготки и черную юбку, что в сочетании с белой рубашкой выглядело соответствующим случаю.
Что наденет Ева, было неясно, поскольку за час до похорон она все еще сидела в черном халате перед зеркалом, глядя на свое отражение.
— Тебе помочь? — спросила Клер.
— Как думаешь, волосы зачесать наверх?
— Думаю, да. — Клер взяла щетку, тщательно расчесала густые волосы Евы, соорудила из них узел и подколола на затылке. — Вот так.
Ева начала было накладывать свой обычный макияж, но прекратила и в зеркале встретилась взглядом с Клер.
— Наверное, сейчас не стоит этого делать.
Клер не отвечала. Ева лишь слегка подкрасила губы — темной помадой, но не в ее привычном стиле — и стала рыться в шкафу. В конце концов, Ева выбрала закрытое длинное черное платье и вуаль, что для нее означало большую уступку общепринятым вкусам.
Все четверо появились в церкви за пятнадцать минут до назначенного времени. Когда Майкл завел машину в гараж, там уже стояли несколько вампирских автомобилей с затененными стеклами.
— Сегодня тут единственные похороны?
— Да, — ответил Майкл. — Похоже, у мистера Россера было больше друзей, чем он думал.
Но, как выяснилось, не так уж много. Вестибюль церкви оказался почти пуст, и в книге соболезнований набралось маловато записей. Около книги стояла мать Евы, кидаясь к каждому, кто входил.
Как и рассказывал Майкл, миссис Россер безостановочно плакала; она была вся в черном, подобно Еве, но вид ее отдавал театральностью: трагические волны бархата, большая шляпа и длинные перчатки. И, подумала Клер, если ты выглядишь более вычурно, чем даже Ева, у тебя определенно есть проблемы. Густой макияж миссис Россер портили стекающие по щекам слезы, осветленные волосы были в полном беспорядке. Если она пыталась изобразить Офелию из «Гамлета», то вызубрила роль наизусть. На Клер она буквально упала, словно влажное одеяло, рыдая на плече и пачкая белую рубашку растекшейся косметикой.
— Спасибо, что пришла! — запричитала она, и Клер неловко похлопала вдову по спине. — Жаль, что ты не знала моего мужа. Такой был хороший человек! А какая трудная ему выпала жизнь...
— Мама, оставь ее в покое, — устало попросила Ева. — Вы с ней даже незнакомы.
Миссис Россер отодвинулась, продолжая захлебываться рыданиями.
— Ева, не будь такой безжалостной. Только потому, что ты не любила своего отца...
Это заявление показалось Клер самым жестоким из всего, что она когда-либо слышала. Они с Шейном встретились взглядами — он был потрясен не меньше.
Майкл вклинился между матерью и дочерью — что было чертовски смело с его стороны, возможно, помогли способности вампира.
— Миссис Россер, примите мои соболезнования в связи со смертью мужа.
— Благодарю, Майкл, ты всегда был добрым мальчиком. И спасибо, что позаботился о Еве, когда она начала самостоятельную жизнь.
— То есть когда вы вышвырнули меня на улицу? — уточнила Ева, но миссис Россер в это время громко высморкалась, прослушав, таким образом, ее реплику.
— Распишись за нас всех, — сказал Майкл Клер, взял Еву под руку и повел в церковь.
Клер торопливо нацарапала в книге их имена, кивнула миссис Россер — та провожала взглядом дочь с таким выражением, что у Клер свело живот, — взяла за руку Шейна и двинулась следом.
В этой церкви она никогда не бывала. Приятная обстановка — не слишком вычурная, но мирная в своей простоте, на виду никаких крестов. В конце помещения в глаза бросался большой черный гроб, и его очертания почему-то напомнили Клер машину передвижной станции.
Эта мысль заставила ее вздрогнуть и сильнее сжать руку Шейна. Они сели на скамью рядом с Майклом и Евой.
В храме было человек пятнадцать, и люди продолжали подходить. Двое мужчин в черных костюмах — из похоронного бюро, надо полагать, — устанавливали по сторонам гроба венки и букеты. Все это создавало ощущение нереальности, которое только усиливали неутихающие рыдания миссис Россер и сочувственное бормотание собравшихся.
Ева поднялась, подошла к гробу, несколько секунд вглядывалась в него, потом наклонилась, положила туда что-то и вернулась на место. Даже сквозь вуаль было видно, какое застывшее, жесткое у нее лицо.
— Он был настоящий сукин сын, — сказала она, поймав взгляд Клер. — Но оставался моим отцом.
Она прислонилась к плечу Майкла, и он обнял ее.
Наконец миссис Россер вошла в храм и заняла место в первом ряду, прямо перед четверкой друзей. Служитель вручил ей упаковку носовых платков, и она сразу достала один, продолжая заливаться слезами.
Из-за гроба вышел высокий красивый мужчина в черной сутане и фиолетовой епитрахили, опустился на колени рядом с миссис Россер и похлопал ее по руке. Как предположила Клер, это и был знаменитый отец Джо. Он и впрямь выглядел симпатичным — серьезнее и притом моложе, чем она ожидала. Квадратные очки в золотой оправе очень шли к его золотистым глазам и каштановым волосам. Он с сочувствием, хотя и несколько отстраненно слушал оду миссис Россер ее мужу, кивая, когда она останавливалась. Раз или два его взгляд метнулся к часам. Потом он подался вперед и что-то прошептал. Она склонила голову.
В последнюю минуту появились новые люди; теперь церковь была заполнена почти наполовину. Клер заметила среди вновь прибывших знакомые лица детективов Джо Хесса и Трейвиса Лоува — приветственно кивнув ей, они сели сзади.
Узнала она и четырех вампиров в темных костюмах и черных очках. Одним из них был Оливер: семья Евы находилась под Защитой Брендона и после его гибели перешла к Оливеру. Он появился здесь не столько из сочувствия, сколько по обязанности и сидел со скучающим видом.
Отец Джо поднялся на кафедру и начал превозносить человека, с которым Клер никогда не встречалась и которого вряд ли по его отзыву узнала бы Ева; за исключением основных жизненных вех он выглядел несравненно лучше того, которого описывала дочь. Судя по тому, что миссис Россер кивала и плакала, этому фальшивому славословию она верила целиком и полностью.
— Сколько дерьма! — прошептал Шейн Клер. — Знаешь, отец бил ее. Еву. — Клер бросила на него испуганный взгляд. — Просто помни об этом. Он не стоит и слезинки.
Клер подумала, что Шейн может быть очень жестким человеком, как ни трудно в это поверить. Однако его замечание помогло: охватившие Клер эмоции, подогреваемые матерью Евы, схлынули, оставив лишь небольшую резь в глазах. Когда отец Джо завершил свой панегирик, вступил орган, и миссис Россер подошла к гробу.
— О господи! — вздохнула Ева, когда ее мать с трагическим видом упала на гроб и начала издавать театральные вопли, от которых кровь стыла в жилах. — Наверное, мне стоит...
Майкл подошел вместе с ней. Неясно, что сыграло решающую роль — его мужское присутствие, ангельское лицо или вампирская сущность, — но он сумел поднять миссис Россер и увести обратно, где она опустилась в полной прострации на скамью, продолжая рыдать.
Ева несколько мгновений постояла у гроба — выпрямив спину, склонив голову — и тоже отошла. Слезы струились по ее лицу под вуалью и капали на платье, но она не издала ни звука.
Клер прошла мимо покойного, бросив на него быстрый взгляд. Человек в гробу выглядел как-то необычно — не так чтобы противно, но явно не как живой. Вздрогнув, она взяла Шейна за руку и вслед за Евой прошла к выходу.
А там Ева чуть не налетела на своего брата, проскользнувшего в заднюю часть церкви. Джейсон, похоже, вообще не имел привычки менять одежду — запах немытого тела бил в нос за несколько шагов.
Вид у него тоже был серьезный.
— Хорошо замаскировалась, сестричка, — с иронией сказал он.
— Что ты здесь делаешь? — Ева остановилась, подняв вуаль и вонзив в него взгляд.
— Скорблю. — Он невесело рассмеялся. — Все такое.
— Думаю, тебе лучше уйти. — Ева выразительно перевела взгляд туда, где сидели детективы Хесс и Лоув. Пока они его не заметили, но исправить это несложно — Еве достаточно повысить голос или щелкнуть пальцами.
— Он и мой отец тоже.
— Тогда прояви к нему хоть немного уважения. Уйди.
Ева обошла Джейсона. Шейн замедлил шаги, и Клер пришлось потянуть его за руку.
Джейсон сделал шаг вперед, но Шейн покачал головой:
— Не хочу мараться.
Наконец они вышли в вестибюль, прочь от удушающего запаха цветов и едва различимого духа смерти. Ева выглядела лучше, и это главное.
— Пошли, съедим по гамбургеру, — предложила она.
Идея вдохновляла, и по пути в гараж, к машине Майкла, настроение Клер поднялось.
Однако их перехватили по дороге.
Майкл первым почувствовал что-то — остановился на полпути и обернулся, прислушиваясь, как будто пытался засечь источник звука, неразличимого для остальных.
Гибкая тень спрыгнула с бетонной балки гаража, приземлилась на корточки и усмехнулась.
Это была Исандра — легко и грациозно поднявшись, она направилась к ним.
— Садитесь в машину! — приказал Майкл. — И уезжайте.
— Нет, мы тебя не бросим, — ответил Шейн, не отрывая взгляда от Исандры.
— Не будь идиотом. Ей нужен не я. Убирайтесь!
Клер потянула Шейна за руку, и он позволил увести себя к машине. Майкл бросил им ключи.
Мелькнув точно молния, Исандра поймала их на лету и стала подбрасывать на ладони; тишину в гараже нарушало лишь металлическое позвякивание.
— Не впадайте в паранойю, — заговорила Исандра. — Я просто заглянула поздороваться. Здесь нейтральная территория.
— Отдай ключи, а не то получится кража автомобиля, — парировал Майкл и протянул раскрытую ладонь. Она пожала плечами и бросила связку обратно. — Что тебе нужно?
— Просто хотела убедиться, что мистер Шейн получил мое приглашение. Ты его получил, дорогой?
Шейн не двигался и не отвечал. Клер показалось, что он даже не дышит.
— Судя по тому, как быстро бьется твое сердце, получил. — Исандра улыбнулась. — Что же, увидимся в субботу. Желаю всем хорошо провести остаток недели.
Цокая туфлями на высоких каблуках по булыжнику, она удалилась и растворилась в тенях.
Только тогда Шейн медленно выдохнул.
Все молчали, не зная, что сказать. Майкл отпер машину и спустя пять минут остановил ее около кафе быстрого обслуживания «У Денни».
— Вы по-прежнему хотите есть? — спросил он.
— А то! — ответил Шейн. — Она не испортит мне аппетит.
От крытой парковки до самой двери тянулся тент, о назначении которого Клер никогда прежде не задумывалась, — по-видимому, «Денни» днем обслуживал как людей, так и вампиров. На стекло двери были наклеены афиши, и при виде их Клер застыла как вкопанная, так что Шейн налетел на нее.
— Эй! Не застревай!
— Посмотри! — Клер кивнула на афишу.
Там была надпись «Только одна ночь!», а рядом — черно-белая фотография светловолосого молодого человека с гитарой. Ниже шла надпись: «Кафе "Встреча" — Майкл Гласс возвращается» и стояла дата... Сегодняшнее число!
Шейн сорвал афишу и сунул Майклу под нос.
— Интересно, когда ты собирался нам сообщить?
— Я... Что тут такого? — Майкл выглядел удивленным и смущенным. — Это только для пробы. Я хочу проверить, могу ли еще... Вам незачем туда идти, ребята. Это ерунда.
Ева вырвала у Шейна афишу.
— Ерунда? Майкл! Ты играешь! На публике!
— А что в этом такого? — шепотом спросила у Шейна Клер.
— Он не играл нигде, кроме нашей гостиной, с тех пор... — Шейн изобразил впивающиеся в шею зубы. — Ну, после этой истории с Оливером.
Лицо Майкла слегка порозовело.
— Приклей ее обратно, и все. Тут нет ничего особенного.
— Нет, есть! — Ева поцеловала его. — И я ненавижу тебя за то, что ты мне не рассказал. Хотел потихоньку улизнуть?
— Вот именно. — Майкл вздохнул. — Потому что если меня ждет провал, я не хочу, чтобы вы при этом присутствовали.
— Провала не будет. — Клер пришлепнула афишу к двери.
— Во всяком случае, если речь идет о гитаре, — невозмутимо добавил Шейн. Клер ткнула его в бок. — Ой!

7

Майкл ушел рано — после того как долго и нудно настраивал гитару. Несмотря на его протесты, Ева отправилась с ним, так что Клер и Шейн остались вдвоем.
Она готовила чили-доги и как раз посыпала их тертым сыром, когда Шейн, одержав очередную грандиозную победу в видеоигре, вошел на кухню.
— О, вот это здорово! Спасибо.
Он отщипнул кусок чили-дога и запихнул в рот.
— Сядь хотя бы. — Клер вздохнула. — У нас есть стол, и около него даже стоят стулья.
— Хочешь пойти туда?
Хочет ли она? Клер в задумчивости откусила от чили-дога. Чтобы попасть на концерт, придется выйти из дома в темноте, а этого они в последнее время не могли себе позволить — тем более ради развлечения.
Но ведь это первое выступление Майкла за долгое время! Это так важно для него!
— Да, — решила наконец Клер. — Хотелось бы, если ты не против. Знаю, ты не любишь это кафе, но...
— Ева любит его еще меньше, поверь. Кроме того, мне не нравится, что она там одна. Нужно, чтобы кто-то прикрывал ей спину, когда Майкла окружают поклонницы.
Клер засмеялась.
— Ты думаешь, я шучу? Видела бы ты его в школе. С гитарой в руках этот парень сводил девчонок с ума.
— Да он и сейчас сводит.
— Согласен. Поешь. Обычно музыкальные номера начинаются около семи.
Перекусив, Клер помчалась наверх, чтобы принять душ и переодеться. Поколебавшись, она остановилась на короткой юбке и колготках, которые в последний раз надевала на вечеринку у Моники Моррелл, плюс простой черный топ, достаточно свободный, чтобы не шокировать родителей, если вдруг на них наткнется.
Когда она спустилась, Шейн удивленно воззрился на нее. Он тоже переоделся, но отнесся к выбору костюма довольно небрежно, и единственным признаком того, что он все-таки пытается произвести впечатление, были слегка расчесанные волосы.
— Отлично выглядишь, — с улыбкой сказал он.
Она остановилась на нижней ступеньке, благодаря чему их лица оказались на одном уровне, и он поцеловал ее долгим медленным поцелуем. Сначала она чувствовала вкус зубной пасты, а потом только вкус Шейна, и это было так восхитительно, что она поднялась на цыпочки, чтобы оказаться еще ближе к нему.
— Сдерживай себя, девочка. По-моему, мы куда-то собирались. Такие поцелуи могут заставить меня остаться дома.
Признаться, эта мысль мелькнула и у нее; ведь сейчас они здесь одни... О, какой шанс!
— Если уж идти, то идти, — с сожалением сказала Клер. — Только... Как мы туда доберемся?
— Я слышал, гулять ночью очень приятно. — Шейн подставил ей согнутую руку.
— Уверен?
Он похлопал по ее золотому браслету, а потом по своему белому, больничному.
— Не исключено, что сегодня единственный вечер, когда можно на это отважиться. Давай ринемся навстречу опасности.

Это и впрямь было приятно — шагать рука об руку с Шейном и не беспокоиться, что из темноты на них могут наброситься. Ну, или не слишком беспокоиться. Сегодня, по крайней мере, опасные личности держались на расстоянии.
И в то же время казалось странным и даже неправильным неторопливо идти в темноте мимо запертых домов с освещенными окнами. Люди редко осмеливались покидать жилища после заката, разве что группами или на машинах. Но чтобы всего два человека вот так просто прогуливались, пусть и недалеко! На полпути они видели, как одна женщина въехала на свою подъездную дорожку и поспешно выскочила из машины. При виде их она так испугалась, что схватила сумки с продуктами и со всех ног ринулась в дом, с грохотом захлопнула дверь и с металлическим скрежетом заперлась. Клер догадалась — она приняла их за... за вампиров! То ли смеяться, то ли плакать.
Оба воздержались от комментариев, однако Клер была уверена, что Шейн тоже испытывает неприятное чувство. Но что они могли сказать этой женщине? «Все в порядке, мы не собираемся съесть вас»?
Увидев впереди льющийся из окон «Встречи» теплый золотистый свет, Клер обрадовалась. Дела, видимо, обстояли неплохо — по обеим сторонам улицы теснились автомобили, и, пока Клер с Шейном шли к дверям, все время подъезжали новые.
— Видимо, яблоку негде будет упасть, — не без удовольствия заметил Шейн. — В следующий раз поведу тебя в более приятное и тихое местечко.
Клер окинула мысленным взором историю их знакомства — с тех пор как она встретила Шейна, произошло много всего, но она была почти уверена, что это их первое настоящее свидание. И оно невероятно нравилось ей, обещая стать источником самых драгоценных воспоминаний, о чем Шейн, скорее всего, даже не подозревал. Наслаждаясь теплом его руки, она улыбнулась ему и вошла в кафе, пока он придерживал дверь.
Внутри оказалось ужасно шумно. Обычно там бывало тихо, но скучновато, однако сегодня возбуждение достигло такого уровня, что здание ходило ходуном. Все столики уже были заняты — в основном людьми, но в углах Клер заметила и вампиров. Некоторых она знала, в том числе и Сэма — единственный в городе родственник Майкла пришел поддержать его. Сэм улыбнулся Клер и помахал, она ответила тем же.
Сам Майкл, стоящий за стойкой, выглядел напряженным и бледным. На нем были джинсы и простая серая тенниска, ремень акустической гитары обхватывал плечо. На шее висело ожерелье из каких-то скорлупок, с виду новое — может, подарок Евы? Амулет на удачу?
Ева стояла рядом, и вроде бы они держались за руки, хотя точно разглядеть не удавалось.
Клер и Шейн протолкались к стойке. По-мужски сдержанно Шейн кивнул Майклу, тот ему, а потом Шейн обернулся заказать что-нибудь, оставив Клер подыскивать нужные слова.
— Все пройдет прекрасно, — наконец сказала она.
Майкл, до того рассеянно смотревший в пространство, перевел взгляд на нее.
— Ну, не знаю. Я не планировал ничего серьезного... Просто хотел показаться на людях и сыграть пару песен, чтобы снова привыкнуть к публике. Но это...
Кто-то в углу захлопал, и внезапно все подхватили — по залу прокатилась волна громких аплодисментов.
Побледнеть сильнее Майкл просто уже не смог бы, но в его глазах светилась откровенная неуверенность. Видимо, почувствовав настроение Майкла, Ева быстро поцеловала его.
— У тебя все получится! Вперед! Начинай, а иначе зачем ты здесь?
Клер кивала и улыбалась в знак поддержки. Майкл откинул секцию стойки и вышел; аплодисменты усилились. В дальнем конце зала, рядом с дверью с надписью «Офис», располагался небольшой помост. Вспыхнули лампы, и золотистые волосы Майкла заблестели, в глазах заиграли голубые искры.
Класс! Теперь это был не обычный Майкл. Это был... кто-то совсем другой.
Ева тоже вышла из-за стойки и с задумчивым видом прислонилась к стене рядом с Клер, сложив руки на груди. Алые губы Злой Королевы улыбались.
— Он прекрасен?
Клер могла лишь согласиться с ней.
Майкл отрегулировал микрофон, проверил его, сыграл быстрое упражнение для пальцев, которое, как знала Клер, действовало на него успокаивающе. И улыбнулся зрителям. Никогда прежде Клер не видела у него такой улыбки — полной энергии, радостной и открытой. Когда его взгляд скользнул по ней, внутри стало горячо, и щеки запылали от смущения.
Ах, как же он был хорош! Теперь она поняла, о чем говорил Шейн, и не смогла остаться равнодушной к обаянию Майкла.
Шейн прикоснулся к ее плечу и протянул стакан с каким-то напитком.
— Вы ведь все знаете, кто я такой? — как раз в этот момент спросил у публики Майкл.
И примерно восемь десятых собравшихся ответили громовыми радостными криками. У остальных — студентов, забредших сюда случайно или от скуки, — сделался растерянный вид.
Уверенной рукой Майкл в последний раз подрегулировал микрофон.
— Меня зовут Майкл Гласс, и я живу в Морганвилле.
Снова раздались приветственные крики, и не успели они смолкнуть, как Майкл заиграл быструю сложную мелодию, которую не раз репетировал дома словно бы ради забавы. Однако сейчас она звучала совсем иначе. В ней проявился весь его немалый талант — Майкл сверкал, будто белое золото, а музыка плыла из-под его рук потоком света, окутывала сияющей сетью, и Клер не осмеливалась двигаться и даже дышать. Никогда она не слышала, чтобы Майкл так играл.
Искоса глянув на Шейна, она увидела, что взгляд его распахнутых глаз прикован к Майклу. Она подтолкнула его локтем, в ответ он ошеломленно покачал головой.
Ева улыбалась с таким видом, как будто ничего другого и не ожидала.
Песня закончилась мелодичным сверкающим аккордом. Когда звон струн стих, зрители некоторое время хранили молчание, а потом взорвались громом аплодисментов и бурей восторженных криков.
Клер подумала, что улыбка Майкла искупает все зло, творящееся в Морганвилле; по крайней мере, в данный момент.
Следующая композиция была медленной и нежной, и потрясенная Клер поняла, что именно ее Майкл подбирал и записывал недавно ночью, и теперь его голос сплетал из мелодии и слов печальную, рвущую сердце красоту.
Песня посвящалась Еве.
У Клер перехватило дыхание, на глаза просились слезы. Она даже не догадывалась, что музыка может обладать такой силой. Оглянувшись, она увидела на лицах и других зрителей тот же чистый восторг, даже Оливер за стойкой потрясение замер. А в затененном углу сидела Амелия, задумчиво кивая с таким видом, будто она, как и Ева, знала все наперед.
В глазах Сэма сверкали слезы, но он улыбался.
В конце песни голос Майкла опустился до шепота. На этот раз аплодисменты долго не смолкали, зрители просто ревели от восторга.
Майкл снова подрегулировал микрофон.
— Поберегите силы, ребята, — сказал он, перекрывая шум. — Мы еще только начали.

Это была лучшая ночь Клер за все время ее жизни в Морганвилле. Никогда ранее ей не удавалось с такой полнотой почувствовать себя частью чего-то большего, увидеть такое единение столь разных людей. Ничего не подозревающие студенты дружески похлопывали по плечам уроженцев Морганвилля с браслетами, вампиры искренне улыбались людям, и, похоже, даже Оливера не обошла всеобщая эйфория.
Майкла трижды вызывали на бис и стоя приветствовали несмолкающими овациями. Сойдя с помоста, он сразу же устремился к Еве, обнял ее и крепко поцеловал.
— Ну? — спросил он. — Не похоже на провал?
— Какой уж там провал! — Шейн протянул ему руку. — Мои поздравления, парень.
Майкл обнял его и посмотрел на Клер; она не колеблясь обняла его тоже. Его тело казалось на ощупь теплее обычного, и он заметно вспотел.
— Ты был изумителен, — прошептала она. — Я... ошеломлена.
Он поцеловал ее в щеку и повернулся к толпе поклонников, жаждущих пожать ему руку. Больше всего среди них было хорошеньких девушек.
— Понимаешь, что я имел в виду? — сказал Шейн, когда Клер подошла к нему. — Хорошо, что Ева здесь. Перед таким напором ни один парень не устоит.
— Даже вампир?
— Ха! В особенности вампир.
Минут через пятнадцать поток обожателей иссяк, и заведение опустело, остались лишь немногие истовые кофеманы. Клер с Шейном уселись в кресла и сделали новый заказ.
— Спасибо тебе, — сказала она.
— За что? — Он вскинул брови.
— За лучшее свидание в моей жизни.
— Это? Ха! Вполне средненькое. Я могу устроить и получше.
— Правда?
— Не сомневайся.
— Не хочешь подкрепить свои слова делом?
Их пальцы сплелись.
— Как-нибудь, — ответил он. — Уже скоро.
Она представила, что может стоять за этим обещанием, и у нее снова перехватило дыхание. Шейн улыбнулся медленной лукавой улыбкой, и ей страстно захотелось поцеловать его прямо сейчас.
— Ну, готовы?
У столика возник Майкл. Сияние, которое он излучал на сцене, поугасло, у него был обычный и даже немного усталый вид. Клер быстро допила горячий шоколад и кивнула.
Увы, все на свете имеет конец — даже самые лучшие ночи.

Клер ложилась спать, когда услышала крик Евы. Это был не вопль типа: «А ну, прекрати щекотать меня, псих ненормальный!» — нет, это был полный тревоги крик во всю мощь легких, потрясший дом, будто внезапно раздавшийся визг циркулярной пилы. Клер натянула пижамную куртку, схватила халат и выскочила в коридор. Шейн, все еще в джинсах и тенниске, уже спускался по лестнице.
В коридоре первого этажа на полу сидел Майкл, поддерживая окровавленную девушку. Ева запирала дверь.
— Миранда, — позвал Майкл, убирая с лица девушки волосы, тоже испачканные кровью. — Миранда, ты меня слышишь?
Это была, можно так сказать, подруга Евы — еще совсем дитя, в той поре, когда девушка и страстно желает, и боится стать женщиной. Миранда слегка пополнела с тех пор, как Клер видела ее в последний раз, и уже не была пугающе худой, но по-прежнему напоминала неухоженного ребенка.
Причем раненого ребенка. Из пореза на ее голове стекала кровь, пятная голубые джинсы Майкла и его пальцы.
— Ой! — Миранда заплакала. — Ой! Я ушибла голову...
— Все в порядке, теперь ты в безопасности. — Ева опустилась на колени рядом с Майклом и протянула руки, чтобы принять девушку. Зрачки у него сократились до точек, и он выглядел не как обычно. — Майкл, тебе лучше пойти... вымыть руки.
Он встал, прошел мимо Шейна и Евы и с невероятной быстротой устремился вверх по лестнице.
— «Скорую помощь» вызвать? — спросил Шейн.
— Нет! Нет! Я не могу! — воскликнула Миранда. — Пожалуйста, не отправляйте меня в больницу. Вы не знаете... не знаете, что с ними будет... пожар...
Миранда билась как сумасшедшая, но Еве удавалось удерживать ее.
— Ладно, успокойся, мы не станем вызывать врачей, обещаю. Расслабься. Шейн, может, принесешь аптечку? А еще полотенца и горячую воду.
— Я помогу, — сказала Клер, и они с Шейном отправились на кухню. Оглянувшись, Клер увидела, что Миранда перестала биться и без сил лежит на руках Евы. — Что с ней случилось?
— Морганвилль. — Шейн пожал плечами.
На кухне он направился к раковине, под которой лежала аптечка, а Клер поставила на огонь кастрюлю с водой и достала чистые полотенца.
Все оказалось не так уж плохо — рана кровоточила, но была не слишком глубока; Ева остановила кровь и наложила повязку.
А вот ранки на шее тревожили сильнее — они выглядели совсем свежими, но, когда Ева спросила об их происхождении, Миранда смутилась и подтянула воротник рубашки.
— Вас это не касается.
— Это Чарльз? Сукин сын!
В свое время Еве самой пришлось защищаться от вампиров, которые охотились на несовершеннолетних; насколько знала Клер, многие так делали, хотя закон подобное запрещал. Интересно, Амелии известно об отношениях Чарльза и Миранды? Или ей плевать, даже если она в курсе?
— Мири, не позволяй ему кусать тебя! — настаивала Ева.
— Он был такой голодный, — захныкала пострадавшая, повесив голову. — Знаю, знаю. Но мне же это не вредит.
С трудом сдерживая тошноту, Клер посмотрела на Шейна.
— По этому парню плачет кол, — сказал он.
— Тут не над чем шутить! — Миранда вскинула голову.
— Посмотри на меня: я похож на шутника? Твой Чарльз — отморозок и педофил. И если он сосет твою кровь, вместо того чтобы... — Шейн выразительно замолчал. — Или не «вместо»?
Трудно сказать, поняла ли Миранда намек, но скорее да: на лице ее отразилась неловкость, и она попыталась выбраться из кресла, куда ее усадили.
— Мне нужно домой.
— Тпру, тпру, ты же едва стоишь. — Ева вернула ее на место. — Клер, не посмотришь, как там Майкл?
Другими словами, у Шейна и Евы возникли к Миранде сугубо личные вопросы, которые они не хотели задавать в присутствии Клер. Она кивнула и поднялась по лестнице. Дверь в ванну была закрыта.
— Майкл? — Клер тихонько постучала.
Никакого ответа. Она подергала ручку — заперто.
В конце коридора ей почудились шаги, и она глянула через плечо, но никого не увидела. Звука отпираемой двери она не слышала, но, снова обернувшись, увидела стоящего на пороге Майкла.
Он не просто умылся, но и принял душ; влажные вьющиеся волосы выглядели темнее обычного, вокруг талии было повязано полотенце. Она редко видела его полуобнаженным, и это впечатляло. Клер попятилась к стене.
— Извини. — Его голос звучал раздраженно, огорченно и нервно. — Я знаю, она еще здесь, но ей нельзя тут оставаться. Нужно выставить ее.
— Вряд ли она в состоянии идти, — возразила Клер. — По-моему, у нее истерика. Ева и Шейн...
— Я все еще чувствую запах крови, — прервал ее Майкл, — хотя смыл ее и переоделся. Даже принял душ. Но это ничего не меняет, я по-прежнему могу... Она должна уйти. И немедленно!
— Что с тобой? Я думала, ты... — Она изобразила, будто пьет.
— Да. — Майкл обеими руками потер лицо. — Наверное, во время выступления все перегорело. Я голоден.
Надо думать, признание далось ему нелегко.
— Подожди здесь, — сказала Клер.
Она спустилась по лестнице и прошла на кухню мимо Шейна с Евой, жарко обсуждающих что-то с незваной гостьей. На нижней полке холодильника у дальней стенки стояли три бутылки; может, с пивом, а может, и нет. Клер взяла одну, не приглядываясь к содержимому, прижала к боку, прикрыла рукой и быстро прошла мимо Миранды и остальных. Никто даже не глянул в ее сторону; в данный момент их волновали лишь собственные секреты.
Майкл ждал, прислонившись к стене и сложив руки на груди, но резко выпрямился, увидев, что принесла Клер. Без единого слова она протянула бутылку; он открыл крышку и поднес холодный сосуд к губам. Жидкость больше напоминала сироп, чем кровь, и Клер чуть не вырвало.
У Майкла тоже явно были рвотные позывы, но он заставил себя глотать и осушил бутылку.
Голубые глаза на миг вспыхнули алым, потом снова приобрели обычный цвет.
— Я сделал это прямо при тебе! — Он содрогнулся, сам ужасаясь.
— Да уж!
Он сказал это как бы даже с вызовом, но тем не менее...
Тем не менее.
Майкл вытер губы тыльной стороной кисти, увидел на ней легкий кровавый след и вернулся в ванную, чтобы его смыть.
Он так долго смотрел на себя в зеркало, что Клер подумала, не забыл ли Майкл о ней, однако потом услышала:
— Спасибо.
Что бы такое ответить, не совсем уж идиотское? Клер напряглась, но не придумала ничего лучше, как спросить:
— Должно быть, противно? Когда она холодная?
По счастью, после этого фантастического эпизода он сделался более разговорчивым.
— Да, пожалуй. Но все равно позволяет не доходить до крайности, а это главное. — Майкл тщательно вымыл бутылку, отставил ее и сделал глубокий вдох. — Мне нужно одеться. Спущусь через минуту.
Майкл отсылал ее, но мило и вежливо, и Клер не обиделась. В гостиной Шейн и Ева стояли, одинаково наклонив головы и глядя в пространство.
— Что происходит? — негромко спросила Клер.
— Тссс, — в унисон прошипели эти двое.
Вот в чем дело! Миранда говорила странным монотонным голосом и выглядела какой-то неживой — она, очевидно, была без сознания или в трансе.
— Я вижу празднество... Очень много ярости... Очень много лжи... Все мертвецы, ходячие мертвецы... Все больше и больше... Это убьет всех нас.
Клер окатила жаркая волна смятения.
Ходячие мертвецы... Больше и больше...
Миранда была медиумом, и отчасти по этой причине Ева время от времени общалась с ней. Иногда видения бывали ложными, но чаще обрушивались со всей неумолимой реальностью сердечного приступа. И Клер чувствовала, что сейчас именно такой случай.
Девушка говорила о болезни, поразившей вампиров, и о том, что эта болезнь распространяется на людей. Но это же невозможно! Или... Пока ведь никто даже не понял, что это вообще за болезнь, известно было только, что она сводит вампиров с ума, разрушая их мозг. Первым ее результатом для всех вампиров Морганвилля стала неспособность создавать себе подобных. Только Амелия еще сохраняла силы для этого, но преображение Майкла едва не стоило жизни ей самой.
«Все больше...» Клер пробрал озноб.
Нет, это совершенно немыслимо.
— Празднество... — снова заговорила Миранда. — Пир для дураков... не поддавайтесь на обман. Их не трое... их гораздо больше...
— Кого? — Ева склонилась к Миранде и положила руку ей на плечо. — Мири, о ком ты говоришь?
— Старейшина... — По бледным щекам пророчицы покатились слезы. — О, нет, нет! Они изменяются. Они все такие голодные, их не остановить...
Майкл, в это время спускавшийся по ступеням, замер. Он полностью держал себя в руках, хотя и казался слегка встревоженным.
— О чем это она?
— Тссс! — На этот раз на него зашикали все трое.
— Дорогая, ты говоришь о вампирах? — Ева наклонилась ближе к Миранде. — Что произойдет с вампирами?
— Умирают. Очень многие умирают, — шептала та, ерзая в кресле и безостановочно крутя свой серебряный браслет. — Нам кажется, что мы в безопасности, но это не так. Они не послушаются... Им плевать на нас... Он добьется своего.
— Оливер? — спросила Ева.
Понятно почему — в городском совете старейшин Оливер был единственным мужчиной.
Однако Миранда покачала головой и больше не произнесла ни слова, зато разрыдалась еще более бурно и не переставала плакать, пока буквально не вытряхнула себя из транса, после чего прильнула к Еве.
— Бишоп, — сказал Майкл, и все посмотрели на него. — Это не Оливер. Она говорит о Бишопе. Он собирается уничтожить Морганвилль.
В конце концов Миранда заснула на кушетке. Когда на следующее утро Клер спустилась в гостиную, девушка крепко спала, скорчившись под грудой одеял и время от времени вздрагивая. Она выглядела еще более изможденной — бледная кожа, под глазами темные круги.
Клер жалела Миранду, но ее проблемы не принимала близко к сердцу — особой симпатии та не вызывала. Подружек, с которыми можно обсудить свои дела, у нее, по словам Евы, не было; люди терпели Миранду, но не стремились с ней общаться. Молоденькой девушке нелегко жить без друзей, но Клер понимала: Миранда отталкивала окружающих своими странностями, поэтому ей было трудно вписаться в общество даже в Морганвилле. Неудивительно, что она защищала вампира, который пил ее кровь, но зато был единственным на свете близким ей существом.
Поплотнее подоткнув одеяла вокруг хрупкой фигурки, Клер отправилась на кухню готовить кофе и тост. Завтракать ей предстояло в одиночестве — солнце только-только встало, а остальные обитатели дома были, что называется, «совами». Иногда она и сама жалела, что записалась на утренние лекции.
Телефонный звонок заставил ее подскочить от неожиданности. Клер бросилась к параллельному аппарату, висящему на стене рядом с дверью кухни, и успела схватить трубку до того, как он зазвонил во второй раз.
— Алло?
— Клер? — после небольшой паузы услышала она голос матери.
— Мама! Привет. Что случилось?
— Почему что-то должно случиться? Разве я не могу поговорить с дочерью просто так? — Теперь миссис Данверс будто бы защищалась. — Знаю, еще рано, но я хотела застать тебя, пока ты не ушла в университет.
Клер вздохнула и прислонилась к стене, постукивая ногой по линолеуму.
— Ладно, ладно. Ну, как вы с папой устроились? Вещи уже распаковали?
— Прекрасно, — ответила мама тоном фальшивой радости, и Клер замерла, насторожившись. — Надо просто... приспособиться. Маленький городок и все такое.
— Да, приспособиться. — Клер понятия не имела, что родители успели выяснить о Морганвилле, но они уже должны были начать, так сказать, немного ориентироваться. Обычно Морганвилль быстро учил новичков. — Вы уже с кем-нибудь встречались?
— Мы ходили в центр, на очень милую вечеринку. Нас пригласили мистер Бишоп и его дочь.
Клер закусила губу, чтобы не застонать. Бишоп? И Амелия? О господи!
— И что там происходило?
— Вообще-то ничего особенного. Обычная вечеринка с коктейлями — немного выпивки, легкая закуска, болтовня. Еще там рассказали историю... — Совершенно неожиданно миссис Данверс разразилась слезами. — Дорогая, клянусь, мы не знали... Мы не знали, а иначе ни за что не отослали бы тебя в такое ужасное место...
В горле Клер встал ком.
— Мама, не плачь. Все в порядке. Теперь все будет в порядке. — Она лгала, но что еще оставалось? Слушать, как мать рыдает, буквально разрываясь на части, было невыносимо. — Скажи, вы встречались с Амелией?
На другом конце линии послышалось всхлипывание.
— Да, она, похоже, приятная.
Ну, слово «приятная» в данном случае не совсем то.
— Амелия — самый могущественный человек в Морганвилле, и она определенно на нашей стороне, — заявила Клер, сознавая, что слегка преувеличивает, но описывать все нюансы их отношений было не время. — Беспокоиться не о чем. Я работаю на Амелию, и она несет за меня ответственность... В смысле, обеспечивает мою и вашу безопасность. Понимаешь?
— Понимаю, — согласилась мама, хотя и без особого энтузиазма. — Просто я очень беспокоилась о твоем отце. Он неважно выглядел, очень, очень неважно. Я настаивала, чтобы он обратился в больницу, но он сказал, что с ним все в порядке...
В сознании Клер вспыхнули слова Миранды: «Пожалуйста, не отправляйте меня в больницу. Вы не знаете... не знаете, что с ними будет...»
— Ну и как он теперь?
— Сегодня вроде бы неплохо. — Мама высморкалась, после чего ее голос зазвучал яснее и громче. — Прости, что гружу всем этим тебя, дорогая, Я понятия не имела... Так странно думать, что все это время ты была здесь и ни слова не сказала... об этой ситуации.
То есть о вампирах.
— Честно говоря, я не думала, что ты мне поверишь, — ответила Клер. — И междугородные звонки отслеживаются. Вам это объяснили?
— Да. Значит, теперь ты защищаешь нас? Вообще-то предполагается, что родители защищают детей. И мы в этом преуспели, ничего не скажешь. Хотя нам действительно казалось, что здесь тебе будет безопаснее, чем в Массачусетсе или Калифорнии...
— Все в порядке. Когда-нибудь я туда попаду.
Они перешли на более безопасные темы — о распаковке вещей, о вазе, разбившейся во время перевозки («Если честно, я ненавидела эту вазу — твоя тетя подарила нам ее на прошлое Рождество, помнишь?»), о планах Клер на предстоящий день. К концу разговора мама более или менее успокоилась, а кофе Клер безнадежно остыл. И тост тоже.
— Клер... О переезде к нам...
— Мама, прости, я не стану переезжать. Знаю, это огорчит папу, но здесь живут мои друзья и здесь мое место.
— Я горжусь тобой, — после паузы очень тихо ответила мама и отключилась с легким щелчком.
Клер постояла со слезами на глазах, а потом сказала в умолкшую трубку:
— Я люблю тебя.
После чего собрала книги и отправилась в университет.

8

Дни сменяли друг друга, и, в виде исключения, никаких чрезвычайных событий не происходило. Жизнь нормализовалась — насколько это было здесь возможно. Клер ходила на занятия, Ева — на работу, Майкл давал уроки игры на гитаре — после концерта во «Встрече» желающих стало гораздо больше. А Шейн лодырничал, хотя, казалось, был чем-то сильно озабочен.
В конце концов до Клер дошло, что он думает о субботе и приглашении, но не хочет обсуждать это с ней.
— И что, интересно, мне делать? — спросила она у Евы. — Может, ему стоит позвонить и сказаться больным?
— Шутишь? Думаешь, они поверят? Если ты получаешь приглашение такого рода, ты идешь. И точка.
— Но... — Клер чуть не уронила стаканы, которые доставала из буфета. — Но значит, эта жуткая суч...
— Выбирай выражения, девушка.
— Эта ведьма заставит его пойти с ней!
Подобная мысль рождала в груди Клер слепую ярость, и не только из-за того, что Шейна так сильно расстроило общение с Исандрой. Ей было невыносимо думать, что он будет находиться рядом с той чертовкой, которая станет прикладывать тонкие бледные пальцы к его груди, чтобы почувствовать биение сердца...
Но Шейн вообще не желал упоминать о бале, и Клер не представляла, как ему помочь.
Несколько мгновений Ева задумчиво смотрела на нее.
— Ну, там будет целая толпа. Шейн не останется с ней один на один.
— Что?
— Майкл тоже идет. Я узнала приглашение, когда оно пришло. Правда, я его не открывала.
У Евы были все основания ожидать, что Майкл позовет ее с собой. Таким образом, только Клер оставалась в стороне, что снова пробудило в ней негодование. На этот раз она злилась на себя — ибо осознала, что ревнует и не хочет, чтобы Шейн куда-то отправился без нее. Что делать, как избавиться от этих недостойных чувств?
Под их влиянием она слишком резким движением поставила стакан с колой на стол перед Шейном, и он взглянул вопросительно на нее. Ева уже заняла место за столом; Майкла дома не было, но, похоже, Еву это не тревожило — вероятно, он сказал ей, куда идет.
«Приятно сознавать, что хоть кто-то обсуждает свои дела друг с другом», — подумала Клер.
— Что? — Шейн отпил глоток. — Я забыл сказать «спасибо»? Ну, спасибо. Лучшая кола в моей жизни. Ты сама ее делала? Какой-то особый рецепт?
— Какие у тебя планы на субботу? — спросила она. — Я подумала, может, мы могли бы пойти в кино или...
Это было слишком в лоб. Шейн мгновенно все понял, а Ева чуть не подавилась лазаньей. Молчание затягивалось. Клер ковырялась в своей тарелке, чтобы хоть куда-то девать глаза.
— Я не могу, — наконец ответил Шейн. — Полагаю, ты знаешь почему.
— Ты пойдешь на этот бал, — сказала Клер. — С подругой... Бишопа.
— У меня нет выбора.
— Уверен?
— Конечно... Почему ты заговорила об этом?
— Потому что... — Клер так глубоко вонзила вилку в свою лазанью, что царапнула по тарелке. — Потому что Майкл идет. И Ева наверняка тоже. А что, по-твоему, мне делать?
— Шутишь? Или умом тронулась? Ты намекаешь, что хочешь пойти на вампирское сборище? Я, например, совсем не хочу.
— Мне казалось, ты ненавидишь ее. Исандру. А сам идешь с ней.
— Иду. А как я могу не идти?
Шейн набил рот, явно давая понять, что разговор окончен.
— Может, мне... ну, не знаю... уехать? — предложила Клер. — Потому что все это уже напоминает реалити-шоу, в котором я не хочу участвовать.
— Я не обсуждал это с тобой, потому что ты ничего не можешь сделать. И никто не может.
— Прекрати говорить с набитым ртом!
— Ты сама спросила!
— Я... — Внезапно к глазам Клер прихлынули слезы. — Я просто хотела, чтобы ты поговорил со мной, вот и все. Но ты, видно, даже на это неспособен.
Подхватив тарелку и стакан, она поднялась в свою комнату. Пришел ее черед закатывать истерику, хлопать дверью, дуться; и, черт побери, она собиралась оттянуться по полной.
Едва закрыв за собой дверь, она разразилась слезами, поставила все на комод и рухнула на постель. Давненько она так не плакала, да еще по столь глупому поводу, но просто не могла справиться с собой.
В дверь постучали.
— Уходи, Шейн!
Но сердце ее говорило совсем другое — и он, должно быть, услышал, потому что открыл дверь. Она ожидала, что Шейн бросится к ней, заключит в объятия, но вместо этого он просто стоял у порога с видом досадливым и смущенным.
— Что на тебя нашло? — спросил он, но от этого вполне разумного вопроса Клер почему-то расплакалась еще горше. — Мне придется напялить какой-то идиотский прикид и целый вечер притворяться, будто я вовсе не хочу проткнуть колом сердце этой суки. А тебе ничего подобного делать не надо.
— Я думала, ты ненавидишь ее, но ты идешь! Почему?
— Потому что она пообещала убить тебя, если не пойду. И я понимаю — это не пустая угроза. Ну что, теперь довольна?
Он тихо прикрыл за собой дверь. Клер задыхалась от жуткой боли в груди, сердце, казалось, вот-вот остановится.
Наконец слезы унялись, и Клер вытерла влажные щеки. Она чувствовала себя больной, одинокой, при этом понимая, что сама виновата во всем. Аппетит пропал. Хотелось одного — свернуться калачиком под одеялом, прижимаясь к большому теплому лохматому боку любимого животного.
Увы, такого животного у нее не было.
Она открыла дверь и увидела Шейна, который сидел на полу, привалившись к стене.
— Ну, все? — Он поднял на нее взгляд. Глаза у него тоже были красные, как будто и он плакал... или ей показалось? — Знаешь, тут на полу не очень-то удобно.
Клер опустилась рядом. Он обнял ее, она уронила голову ему на грудь. Он поглаживал ее волосы, и это действовало успокаивающе. Его теплое надежное присутствие придавало уверенности.
— Не позволяй ей... что-нибудь тебе сделать, — прошептала Клер. — Господи, Шейн...
— Не беспокойся. Майкл будет там и, конечно, вмешается, если она попытается что-то такое предпринять. Но меня волнует твоя безопасность. Пообещай, что ты это время проведешь с родителями. — Она начала было протестовать, но он перебил: — Нет, не спорь. Пообещай. Я должен быть уверен, что с тобой все в порядке.
— Обещаю. — Клер постаралась выкинуть из головы тревожные мысли. — И что за дурацкий костюм ты должен надеть?
— Не спрашивай.
— Там есть что-нибудь из кожи?
— По-моему, да.
Судя по тону, эта перспектива его пугала.
— Не могу дождаться, когда увижу тебя в нем. — Она заставила себя улыбнуться.
— Девчонки, что с вас взять... — Он снова откинулся к стене.

Когда Клер в следующий раз зашла в лабораторию Мирнина, там ее ждал сюрприз. Спустившись по ступенькам, она увидела свет лампы и невольно подумала: «О господи, он вырвался из камеры!» Решив, что лучше держать пистолет с препаратом наготове, она расстегнула рюкзак, сунула в него руку и только тут поняла, что это не Мирнин.
В захламленной, тускло освещенной лаборатории, больше похожей на склад устаревшего оборудования, имелись кресло и настольная лампа. И в этом кресле, листая ломкие страницы древнего дневника, сидел не кто иной, как Оливер.
Клер все-таки сжала в руке пистолет, просто на всякий случай, хотя плохо представляла себе, какой от него будет толк в этой ситуации.
— Расслабься, Клер, я не собираюсь на тебя нападать, — скучным голосом сказал Оливер, не поднимая глаз. — Кроме всего прочего, мы теперь на одной стороне. Разве ты не в курсе?
— Нет. — Она медленно спустилась по оставшимся ступенькам. — Что, издан какой-то приказ?
Конечно, Оливер тут же примчался, когда Ева сообщила о Бишопе, но это не означало, что Клер была готова автоматически зачислить его в союзники.
— Когда обществу угрожают чужаки, оно выступает против них единым фронтом. Это правило действует со времен родового строя. Мы с тобой относимся к одному обществу, и у нас один и тот же враг.
— Мистер Бишоп.
— У тебя возникли вопросы, надо полагать. — Оливер заложил место в дневнике пальцем и поднял взгляд. — У меня точно возникли бы на твоем месте.
— Хорошо. Как давно вы его знаете?
— Я его не знаю. И вряд ли знает кто-нибудь из ныне живущих.
— Но вы встречались с ним. — Клер опустилась в шаткое кресло напротив.
— Да.
— Когда?
Оливер прищурился, склонив набок голову. Клер вспомнила, что когда-то считала его совершенно нормальным и даже приятным человеком. А он оказался совсем не таким — и не приятным, и не человеком вовсе.
— Когда-то я встречался с ним в Греции. Не думаю, что подробности этой встречи что-то тебе прояснят.
— Вы пытались его убить?
— Я? — Оливер улыбнулся. — Нет.
— А Амелия?
Его улыбка увяла. Молчание затягивалось, но Клер понимала — он надеется услышать от нее что-то важное, и упорно молчала.
— Дела Амелии тебя не касаются, — наконец сказал Оливер. — Видимо, ты наслушалась Мирнина. Признаюсь, я восхищен тем, что он все еще с нами, — думал, он давным-давно мертв.
— И про Бишопа вы тоже так думали?
— Знаешь, он ведь совершенно безумен — я имею в виду Мирнина. И был таким, сколько я помню, хотя в последнее время его состояние определенно ухудшилось. — Взгляд Оливера устремился вдаль. — Он обожал охотиться, но потом всегда лил слезы, словно жалкий идиот. Меня не удивляет, что он приписывает собственную слабость какому-то мифическому заболеванию. Некоторые люди просто не созданы для этой жизни.
— Вы не верите в существование болезни? — Чего-чего, а этого Клер никак не ожидала.
— Да, я не верю, что, если Мирнин и немногие другие, неполноценные от природы, больны, это означает, что нас всех ждет та же участь.
— Но... вы неспособны... ммм...
— К воспроизводству? Может, просто не хотим.
— Вы пытались обратить Майкла.
Ох, не следовало ей этого говорить! Лицо Оливера напряглось, под гладкой бледной кожей проступили очертания черепа, глаза вспыхнули красным.
— Это Майкл так утверждает.
— И Амелия тоже. Вы хотели... создать собственную, лично вашу группу поддержки, собственных обращенных, но не смогли. Это удивило вас. Для вас стало неожиданностью, что больше ничего не получается.
— Послушай, дитя, — обронил Оливер, пристально глядя на нее, — в разговоре со мной тебе следует очень тщательно выбирать слова.
— Я пришла по делу. — Клер отвела глаза и принялась нервно теребить ткань рюкзака. — А вы вообще не должны сюда являться, не предупредив Амелию.
Почему ты решила, что она не в курсе?
— Если бы она знала, то прислала бы кого-нибудь приглядеть за вами.
— Умная девочка. — Оливер холодно улыбнулся. — Очень, очень хорошо. Хочешь меня выгнать?
— Едва ли у меня получится, но могу позвонить Амелии...
Она достала сотовый телефон, открыла его и начала прокручивать список абонентов.
У Оливера промелькнула мысль убить ее — это ясно отразилось на его лице, и она чисто рефлекторно чуть не вызвала нужный номер.
И потом это выражение исчезло, он улыбнулся и встал.
— Не стоит беспокоить Основателя всякой чепухой. Я ухожу. В любом случае, я уже по уши сыт безумным бредом, которым полны эти записки.
Он бросил дневник в груду бумаг рядом с креслом и ушел, с непринужденной грацией лавируя между книжными башнями и предметами разнокалиберной мебели. Казалось, он не торопится, но Клер не успела и глазом моргнуть, как он исчез, утонул в тенях, собравшихся на ступеньках.
Клер нервно выдохнула, сжала в руке пистолет и отправилась к Мирнину.

— Восхитительно, — сказал Мирнин, то сжимая кулаки, то снова распрямляя пальцы. — Я не чувствовал себя так хорошо... пожалуй, уже много лет. У меня немели руки... Я тебе говорил?
Нет, об этом симптоме он ни разу не упоминал, и Клер сделала пометку в записной книжке. Она заказала через Интернет часы с обратным отсчетом, которые сейчас висели на стене лаборатории, и вспыхивающие красные цифры напоминали им обоим, что благодаря новой формуле лекарства в распоряжении Мирнина пять часов пребывания в здравом уме. Но не более.
Он заметил ее взгляд, брошенный на часы, и его радостное возбуждение пошло на убыль. Мирнин по-прежнему выглядел молодо — если не принимать в расчет глаза; мороз шел по коже при мысли о том, что он был точно таким же задолго до того, как Клер появилась на свет, и ничуть не изменится даже много лет спустя после ее смерти.
«Он обожал охотиться», — сказал Оливер.
В Морганвилле по большому счету существует один вид охоты — на людей.
Мирнин улыбнулся Клер той самой улыбкой, которая очаровала ее при первой встрече, — нежной, мягкой, как бы намекающей на то, что у них имеется общий секрет.
— Спасибо за часы, Клер. Они очень помогают. Там есть сигнальный звонок?
— За пятнадцать минут до истечения срока звучит предупреждающий сигнал, и такой же отмечает каждый час.
— Очень полезная вещь. Ну, теперь, когда пальцы слушаются меня, чем мы займемся?
Мирнин игриво изогнул черную бровь, что выглядело довольно забавно. Он был привлекательный мужчина, но Клер почему-то не находила его сексуальным. Интересно, он обиделся бы, если бы узнал?
— Может, начнем наводить порядок на полках? — предложила она.
Тут и в самом деле царил хаос, она постоянно спотыкалась о целые горы книг. Мирнин, однако, недовольно сморщился:
— Клер, у меня всего несколько часов пребывания в здравом уме. Глупо тратить их на хлопоты по хозяйству.
— Хорошо, а чем вы хотели бы заняться?
— По-моему, эта последняя формула лекарства означает заметный шаг вперед. Может, нам удастся продвинуться в его очистке, чтобы еще больше усилить эффект?
— Думаю, сначала нужно взять у вас кровь на анализ.
Не раздумывая, Мирнин подошел к столу, взял ржавый нож и полоснул себя по руке. Клер, не успевшая его остановить, только открыла рот, чтобы закричать, а он уже взял с подставки на столе мензурку и направил в нее струйку крови. И едва успело вытечь несколько чайных ложек, как рана закрылась сама собой.
— Можно было сделать это более... щадящим способом, — слабым голосом заметила Клер.
Мирнин протянул ей мензурку. Кровь выглядела темнее и гуще, чем у обычного человека, но это, видимо, было нормально — температура тела у вампиров ниже. Клер старалась не думать обо всех тех людях, что сдают кровь в Центре пожертвований, но не могла. Может, в венах Мирнина теперь течет и кровь Шейна? И как все это работает? Вампиры переваривают свою пищу или она каким-то образом поступает прямо в кровеносную систему? Имеет ли значение группа крови? А резус-фактор? И что насчет передающихся через кровь заболеваний, таких как малярия, лихорадка Эбола и СПИД?
Вопросов возникало множество. Доктор Миллс наверняка придет в восторг от открывающихся перед ним научных перспектив.
— Я не замечаю боли. — Мирнин стер с руки кровь и опустил закатанный рукав рубашки. — В конце концов привыкаешь не обращать внимания на такие пустяки.
— Отнесу в больницу. — Клер не стала спорить. — Доктору Миллсу нужен материал для исследований. Они выписали первоклассное оборудование, которое позволит произвести детальный анализ.
— Как пожелаешь. — Мирнин пожал плечами; похоже, его не интересовал ни доктор Миллс, ни вообще кто-либо, кроме Клер. — Что за оборудование?
— О, самое разное. Масс-спектрометры, анализаторы химического состава крови и прочее в том же духе.
— Все это нам тоже нужно.
— Зачем?
— Как мы сможем работать, не имея самого современного оборудования?
Она удивленно посмотрела на него:
— Мирнин, у вас здесь не хватит ни места, ни мощности, чтобы подключить, скажем, электронный микроскоп. Теперь ученые не делают все собственными руками. Высокочувствительное оборудование слишком дорого, его покупают большие больницы и университеты. Мы просто арендуем его на время.
— Арендуете на время? — Мирнин удивился и задумался. — Но как можно запланировать срок аренды, не зная, что ищешь или сколько времени займет исследование?
— Нужно научиться заключать свои озарения в определенные рамки и проявлять терпение.
— Клер, я вампир. — Мирнин рассмеялся. — Мы не приучены проявлять терпение. Не исключено, что нам следует нанести визит этому доктору Миллсу. Мне хотелось бы с ним встретиться.
— Он тоже был бы рад встретиться с вами, — медленно проговорила она. Вот только как к этому отнесется Амелия? Однако если уж Мирнин вбил себе это в голову, то все равно сделает, с ней или без нее. — В следующий раз, ладно?
Оба посмотрели на часы, ведущие обратный отсчет.
— Да, — согласился Мирнин. — В следующий раз. Что ты слышала о Бишопе и предстоящем празднестве?
— Немного. Майкл и Ева, наверное, пойдут. Шейн... Шейн говорит, что ему тоже придется.
— С Исандрой?
Клер кивнула. Мирнин отвернулся и начал перебирать сперва одну стопку книг, потом другую. Внезапно он возбужденно вскрикнул, взял один из томов и неожиданно бросил в Клер. Каким-то чудом она сумела поймать книгу до того, как та врезалась ей в грудь.
— Ой! Полегче, пожалуйста.
— Извини, — неискренне произнес он. Было в нем сегодня что-то неприятное, агрессивное.
— Что это?
Мирнин подошел, взял книгу и принялся листать. Дойдя примерно до середины, он снова протянул томик Клер:
— Исандра.
Это было старинное, века восемнадцатого, издание на английском языке; на страницах красовались пятна.

«Она поражала такой необычной, чудесной красотой, что ее дед, очарованный этим ослепительным зрелищем, принял ее за ангела, посланного Богом, чтобы утешить его на смертном одре. Чистые очертания прекрасного профиля, великолепные влажные черные глаза, благородные линии бровей, шелковистые волосы цвета воронова крыла, изящный рот — все ее изумительное лицо внушало чувство нежной грусти и производило неизгладимое впечатление. Высокая и стройная, но без худобы, с полными беспечной грации движениями, она напоминала цветок, колышущийся на ветру...»

— Ох! — удивленно воскликнула Клер. — Точно, вылитая Исандра. Она была...
— Очень знаменитым убийцей. Вскоре после смерти деда она помогла своему мужу и кузинам убить короля. В конце концов, ее повесили, но это произошло уже после того, как она стала вампиром, то есть для нее время казни было выбрано удачно.
В книге описывалось множество убийств королей и простых смертных, и Клер, содрогнувшись, закрыла ее.
— Зачем вы мне это показали?
— Не хочу, чтобы ты повторила ошибку ее деда — недооценила злобность Исандры из-за ее ангельской внешности. Она погубила множество людей, не жалея и собственных родственников. — Взгляд Мирнина сделался мрачным и очень серьезным. — Если она хочет Шейна, пусть получит. Достаточно скоро ей надоест с ним забавляться, а погубить его Амелия не позволит.
— Мне показалось, ее интересует другое.
— А-а, значит, секс. Исандра всегда была немного странной.
— Как мне остановить ее?
— Прости, тут я тебе не помощник. — Мирнин медленно покачал головой. — Мой единственный совет — который, уверен, придется тебе не по душе, — позволь ему справиться самому. Она не убьет его, и чем меньше он будет сопротивляться, тем меньше пострадает.
— Вы правы, мне это не по душе.
— С жалобами обращайся к руководству, моя дорогая. — Момент серьезности прошел — словно облако, ненадолго закрывшее солнце. — Как насчет того, чтобы сыграть в шахматы?
— Как насчет того, чтобы сделать анализ вашей крови, потому что в вашем распоряжении всего несколько минут, а потом мне придется вернуть вас в вашу... э-э, комнату.
— В камеру, — поправил он. — Можешь смело называть вещи своими именами. И ты слишком трудолюбива для столь юной особы.
«Я слишком трудолюбива! — с горечью подумала Клер. — Но должен же хоть кто-то делать дело! Мирнина уж точно трудоголиком не назовешь».

К четвергу в Морганвилле все только и обсуждали приближающийся бал-маскарад. При всем желании Клер не могла не слышать этих разговоров — скажем, в университетском кафе, мимо которого не пройдешь. Люди прямо на публике рассказывали об очень личных вещах — словно были отделены от окружающих непроницаемой стеной. Студенты трещали о своих сексуальных похождениях, как будто наступил сезон спаривания. Девушки ругали парней, парни — девушек, и никто не желал любить то, что есть, раз уж не имел того, что любит.
Но однажды, когда Клер попивала кофе и писала работу по механике, тепловой энергии и полям, она услышала кое-что такое, отчего ее ручка замедлила бег по странице.
— Приглашение, — говорил кто-то позади нее. — Веришь ли? Господи, я действительно его получила! Говорят, разосланы всего триста штук. Потрясающе! Я хочу нарядиться Марией Антуанеттой. Что скажешь?
Видимо, разговор шел о маскараде. Клер слегка сместилась в кресле, но все равно не смогла разглядеть говорившую.
— Ну, может, кто-нибудь из них был знаком с ней в прежние времена, — ответила другая девушка. — Поэтому тебе лучше выбрать что-нибудь более нейтральное, типа женщины-кошки. Спорю, никто из них не встречался с женщиной-кошкой.
— Неплохая идея, — согласилась первая. — Обтягивающая черная кожа никогда не выходит из моды. Я буду выглядеть жутко сексуально.
Клер быстро допила кофе, прошла к автомату за бумажными салфетками, а на обратном пути бросила взгляд на болтающих девушек.
Это оказались Джина и Дженнифер, вездесущие подружки Моники. Странно, но самой мисс Моррелл поблизости не наблюдалось.
— Что ты высматриваешь, недотепа? — Дженнифер злобно уставилась на Клер.
— Абсолютно ничего, — с непроницаемым видом ответила она, не испытывая больше никакой робости перед ними. — Я бы не стала наряжаться женщиной-кошкой, учитывая, кто там будет.
— Ох, держите меня четверо!
Клер собрала книги, взяла чашку и пересела за столик поближе к кофейной стойке. Ева, как обычно, была на своем посту и сегодня выглядела оживленной — глаза блестят, на губах улыбка, готический наряд выдержан в жизнеутверждающих красных тонах. Она все еще горевала из-за смерти отца — это было нетрудно заметить, когда Ева думала, что ее никто не видит, — но в целом сумела взять себя в руки.
На данный момент очередь иссякла, и она, сделав своей напарнице знак, что можно на пять минут прерваться, сняла фартук, нырнула под стойку и уселась в кресло напротив Клер.
— Знаешь, Билли Харрисон говорит, — затараторила Ева, — что его отец получил приглашение на этот бал от Тамары — вампирши, которой принадлежат все склады на северной стороне и газета. Он говорит, там соберутся все вампы города, и каждый возьмет с собой человека как своего... ну, не знаю, партнера, что ли? Странно, правда, что все они берут с собой по человеку?
— А раньше такого не бывало?
— Насколько мне известно, нет. Я порасспросила тут, но никто ни о чем подобном не слышал. Это будет гвоздь сезона! — Улыбка Евы слегка увяла. — Думаю, Майкл просто забыл послать мне приглашение. Нужно ему напомнить.
— Он тебя не пригласил? — У Клер внутри все сжалось.
— Еще пригласит.
— Но... ведь бал будет уже послезавтра!
— Конечно пригласит! А готовить какой-то особый костюм мне не надо. Ты видела мой гардероб? Половина того, что я ношу каждый день, вполне сойдет для маскарада. А ты как?
— Меня никто не приглашает, — напрасно стараясь скрыть горечь, ответила Клер. — Ты же знаешь, с кем идет Шейн.
— Он не виноват. Это все она, Исандра. — Ева нахмурилась. — Ничего себе имечко!
— Французское. Мирнин дал мне книгу, где о ней написано. Я подозревала, что она опасна, но оказалось, что она даже еще хуже. В те времена, когда политические игры грозили смертью, она считалась очень активным игроком.
— А тот парень, Франко? — Ева закатила глаза и постаралась говорить с французским акцентом. — Считает себя горячее поверхности солнца. Кого он берет с собой?
— Понятия не имею. Но... Знаешь ли, это не просто увеселение для парочек. — Клер не могла выразить свою смутную мысль. — Это что-то совсем другое.
— А выглядит, будто приглашаются именно парочки — наряды там и все такое. Ради Майкла я оденусь как конфетка и буду отгонять от него всех этих гадких честолюбцев, стремящихся добраться до самого новенького вампа в городе.
— Вообще-то с некоторых пор он уже не самый новый, — заметила Клер. — Бишоп и его приятели новее, по крайней мере, позже здесь появились.
— Да, верно. — Ева помрачнела.
Над ними вдруг нависла тень, но прежде чем они успели поднять глаза, некий предмет упал на стол как раз между девушками, и обе непроизвольно устремили на него взгляды.
Это было одно из тех приглашений на бумаге кремового цвета. Они подняли головы — у стола стояла Моника.
— Как скверно-то. — Откинув за спину блестящие золотистые волосы, она улыбнулась Еве злобной улыбкой. — Похоже, твой красавчик приятель понимает, с какой стороны хлеб маслом намазан.
Ева распахнула глаза и перевернула лист, чтобы прочесть; для Клер он теперь лежал вверх ногами, но это не помешало ей уловить суть.

ПРИГЛАШЕНИЕ НА БАЛ-МАСКАРАД
И БАНКЕТ В ЧЕСТЬ ПРИБЫТИЯ
СТАРЕЙШИНЫ БИШОПА

Праздник состоится в субботу,
двадцатого октября,
в зале совета старейшин, в полночь.
Вы приглашены сопровождать
Майкла Гласса,
с обязанностью исполнять все его желания.

Имя бросилось ей в глаза и поразило, словно внезапное нападение вампира.
Майкл Гласс. Майкл пригласил Монику. Не сказав ни слова, Ева отодвинула бумагу, встала, вернулась за стойку и снова надела фартук. Клер потрясенно смотрела на нее. Только движения выдавали, как сильно Ева страдает от обиды, но лицо она прятала и старательно отворачивалась; даже вынужденная подойти к кофейному аппарату, она смотрела вниз, чтобы скрыть свою боль.
По мере того как отступало изумление, Клер завладевала ярость.
— Ну и сука же ты!
Моника вскинула идеально подщипанные брови:
— Не моя вина, что вы, уродки, не в состоянии удержать своих мужчин. Я слышала, Шейн заигрывает с Исандрой. Плохо твое дело — едва ли тебе теперь светит затащить его в постель. Хотя постой... может, ты уже добилась своего, поэтому он теперь и рвется в постель к кому-нибудь другому?
Клер представила, каким наслаждением было бы с размаху швырнуть учебник по физике прямо в лицо Монике, в ее припухшие, блестящие от помады губы. Вместо этого она лишь вонзила в нее яростный взгляд, напомнив себе, какое устрашающее впечатление производит долгое ледяное молчание Оливера. В конце концов, Моника взяла приглашение и сунула в карман кожаной куртки.
— Я сказала бы «до встречи», но едва ли мы встретимся набату, — изрекла она. — Думаю, в субботу тебе стоит организовать собственную вечеринку неудачников — выпейте коктейль с цианидом или что-нибудь в этом роде.
Она направилась к Джине и Дженнифер, и девушки удалились, смеясь, — популярные, удачливые, стильные. Само совершенство.
Осознав, что стиснула кулаки, Клер заставила себя расслабиться, сделала несколько глубоких вздохов и снова взялась за ручку. Однако работа продвигалась плохо — перед ее внутренним взором все время маячили Моника рядом с Майклом и униженная Ева. А когда эти образы отступали, появлялась Исандра в паре с Шейном, и это было еще ужаснее.
— Почему? — прошептала она. — Майкл, почему ты так поступил с ней?
Может, они поссорились? Похоже, Ева так не считала — для нее выбор Майкла стал громом с ясного неба.
С ощущением, что совершает ужасную ошибку, Клер достала телефон и вызвала первый номер из списка быстрого набора.
— Да, Клер, — ответила Амелия.
— Мне нужно поговорить с вами. Об этом бал-маскараде. Что происходит?
Последовало молчание. Клер подумала, что сейчас Амелия просто отключится, но потом та ответила:
— Да. Полагаю, это нужно обсудить. Встретимся на втором этаже твоего дома. Ты знаешь где.
Значит, в потайной комнате.
— Когда?
— Когда тебе будет удобно, — холодно ответила королева вампиров, что, конечно, ни в коей мере не следовало понимать в прямом смысле. — Часа на дорогу хватит?
— Да. — Руки Клер дрожали. — Спасибо.
— Не благодари меня, дитя. Вряд ли тебе понравится то, что ты услышишь.
Дома никого не было — для полной уверенности Клер обошла все помещения, включая прачечную в подвале. Ева еще находилась на работе, Майкл в музыкальном магазине. Где Шейн, она понятия не имела, но точно не здесь.
Клер поднялась на второй этаж, нажала спрятанную кнопку, и панель отодвинулась, открывая ведущие в потайную комнату пыльные ступени. Закрыв за собой дверь, она поднялась по лестнице, и с каждым шагом ей все меньше хотелось туда идти.
Наверху по стенам висели лампы времен королевы Виктории, украшенные драгоценными камнями и испускающие бледный водянистый свет. Ни окон, ни дверей — только симпатичная, хотя и пыльная мебель. И Амелия.
И конечно, ее телохранители — Амелия никуда без них не выходила. Сейчас двое затаились в углах, и один даже кивнул Клер. Прекрасно! Эти жуткие типы уже здороваются с ней — она может гордиться своим положением в обществе.
— Мэм... — промямлила Клер, застыв у входа.
Амелия сидела, ей даже в голову не приходило рассматривать Клер как равную себе. Выражение ее лица с трудом поддавалось расшифровке, но в нем отчетливо проступало нетерпение с примесью раздражения.
— У меня мало времени для приглаживания твоих взъерошенных перышек, — заявила Амелия и слегка пошевелилась в кресле.
Это было необычно — как правило, она сидела точно каменная. Можно подумать, ею владело беспокойство. Да и костюм, классический, прекрасно скроенный и сшитый, оказался темно-серого цвета, гораздо темнее, чем она обычно носила. На таком фоне ее глаза напоминали грозовые облака.
— Тем не менее ты добилась с Мирнином больших успехов, чем я рассчитывала, поэтому прощаю твою дерзость.
— Понимаю, — ответила Клер. — Просто я... Мирнин, похоже, считает, что этот бал-маскарад как-то особенно важен для мистера Бишопа.
Слегка рассеянный взгляд Амелии неожиданно сделался проницательным и острым.
— Ты обсуждала с Мирнином приезд Бишопа?
— Он спросил, что происходит в городе, и я... — Клер запнулась, потому что Амелия внезапно встала. Телохранители мгновенно оказались рядом. — Вы не предупреждали меня, что этого делать нельзя!
— Я предупреждала, чтобы ты не совалась в мои дела! — В бледных глазах Амелии вспыхнуло что-то алчущее, придав ей пугающее сходство с Бишопом, но потом она медленно расслабилась. — Прекрасно. И что именно Мирнин рассказал?
— Он говорит... — Клер облизнула губы и искоса взглянула на телохранителей, стоящих пугающе близко. Амелия вскинула брови, кивнула, и они снова отошли в тень. — Говорит, вы оба считали Бишопа мертвым, и очень удивился его появлению в городе. Сказал, отец жаждет отомстить. Вам.
— А насчет празднества?
— Только то, что это церемония предназначена отметить приезд Бишопа. И если вы соглашаетесь, значит, не собираетесь с ним сражаться.
— Мирнин неплохо разбирается в политике. — На губах Амелии промелькнула холодная улыбка. — Нет, я не собираюсь сражаться с Бишопом — если меня к этому не вынудят. Ты еще кому-нибудь рассказывала?
— Нет. — Клер собрала все свое мужество. — Исандра пригласила Шейна, а Майкл... я только что узнала об этом... пойдет туда с Моникой. Не с Евой.
— Уж не думаешь ли ты, будто меня интересуют любовные дела твоих друзей?
— Нет, просто я хочу... чтобы вы пригласили меня. Пожалуйста. Все вампиры приглашают людей. Почему бы вам не пригласить меня?
Амелия чуть шире раскрыла глаза, и Клер подумала, что сумела сильно удивить ледяную королеву.
— С какой стати ты так жаждешь пойти?
— Моника говорит, это гвоздь сезона. — Клер даже попыталась пошутить, хотя сомневалась, что это уместно.
Амелия обладала чувством юмора, но загадочным и трудноуловимым, как все в ней. Сегодня, по-видимому, оно не работало вообще.
— Ладно, правда в том, что я волнуюсь за Майкла и Шейна и хочу быть уверена — с ними все в порядке.
— И как ты собираешься обеспечить их безопасность, если даже я не могу? Хочешь приглядеть за своим мальчиком и убедиться, что он не стал жертвой Исандры?
Клер нервно сглотнула и кивнула. Во многом Амелия была права.
— Пустая трата времени. Нет, Клер, ты не получишь приглашения. Говорю открыто, чтобы между нами все было ясно: я не могу рисковать тобой. Ты не пойдешь на празднество. И Мирнин тоже. Уяснила?
— Но...
— Уяснила?! — Голос Амелии взлетел до крика.
Напуганная этой внезапной вспышкой, Клер опять кивнула, тяжело дыша. Страшно хотелось попятиться, чтобы оказаться как можно дальше от жуткого мерцания этих глаз, но она крепилась. Время, проведенное с Мирнином, научило ее: отступление — признак слабости, а слабость провоцирует нападение.
Амелия сверлила ее яростным взглядом; в ней сегодня чувствовалось какое-то неистовство, причин которого Клер не понимала.
— Госпожа, — заговорил один из телохранителей, — вам пора идти.
Ясное дело, он просто напоминал, что их где-то ждут, но у Клер возникло совершенно немыслимое ощущение, будто он вмешался нарочно, давая хозяйке предлог для отступления.
— Да. — Никогда прежде голос Амелии не звучал так хрипло. — Как бы то ни было, вопрос исчерпан. Ты слышала, что я сказала. И предупреждаю, не испытывай мое терпение. Ты представляешь для меня определенную ценность, но незаменимых людей нет, и к тому же у тебя в этом городе родители и друзья, от которых гораздо меньше проку.
Это уже была откровенная угроза. Клер медленно кивнула.
— Скажи словами, — потребовала Амелия.
— Да. Я понимаю.
— Хорошо. А теперь иди, не досаждай мне больше.
Клер начала отступать к выходу. Она пятилась до середины лестницы и только потом повернулась и побежала. И почти в самом низу вспомнила, что кнопка, открывающая дверь в коридор, находится наверху, в ручке кресла Амелии.
Если королева не захочет ее выпустить, она так тут и останется.
Внизу выяснилось, что дверь по-прежнему закрыта. Клер посмотрела наверх: там двигались тени, но было тихо.
Потом свет погас.
— Нет, — прошептала она, чувствуя, как страх, словно ушат ледяной воды, окатывает с ног до головы. Вслепую вытянув руку, Клер принялась ощупывать закрытую дверь. — Нет, не делайте этого...
В Амелии что-то изменилось: больше она не была, как прежде, холодной далекой королевой. В ней появилось нечто от злобного зверя.
И в конце концов Клер поняла причину: Амелия выглядела голодной...
— Пожалуйста... — умоляюще произнесла она во тьму, не сомневаясь, что ее слышат. — Пожалуйста, позвольте мне уйти.
Послышался резкий щелчок, и дверь под ее пальцами приоткрылась. Ухватившись за край обеими руками и рванув на себя, Клер выскочила в коридор. Когда она оглянулась, тайный проход уже исчез.
Дрожа, она привалилась к стене и подумала с оттенком сарказма: «Все хорошо, что хорошо кончается». Хотелось закричать, но она понимала, что этого ни в коем случае делать не следует.
Внизу хлопнула входная дверь, по деревянному полу зацокали каблуки.
— Ева?
— Да, — устало ответила та.
Выглядела Ева ужасно. Красный наряд, прежде так оживлявший, сейчас, напротив, подавлял и придавал нелепый вид. Казалось, ее едва держат ноги, и, судя по состоянию макияжа, она пролила немало слез.
— Ох! Ева...
— Глупо так расстраиваться из-за Моники. — Та попыталась улыбнуться, но сил почти не осталось. — Но как раз это хуже всего. Мог бы выбрать кого-нибудь поприличнее! Так нет, он приглашает эту шлюху. — Ева вытерла глаза тыльной стороной ладони. Ее макияж до того размазался, что казался готичным более, чем когда-либо. — Только не надо утешать меня, что ему, дескать, приказали это сделать. В любом случае он мог сначала рассказать мне. И почему, интересно, ты не возражаешь?
— Потому что ты права.
— Чертовски права!
Ева ногой распахнула дверь в свою комнату, вошла и упала на черную постель лицом вниз. Клер включила свет, и кругом засияли цепочки тусклых белых рождественских огней и лампа, обмотанная кроваво-красным шарфом. Ева рыдала и молотила по подушке руками. Клер присела на краешек постели.
— Я убью его... — бормотала Ева, уткнувшись в подушку. — Воткну кол прямо в сердце, набью чесноком задницу и... и...
— И что?
В дверном проеме стоял Майкл. Клер в испуге соскочила с постели, Ева села, обеими руками сжимая подушку.
— И давно ты здесь? — спросила Клер.
— Мне больше всего понравилась идея чеснока в заднице. Это так... ново.
— Я еще не закончила. — Уронив подушку, Ева сползла с постели и встала перед Майклом, скрестив руки на груди. — Я собираюсь не просто заколоть тебя, а сделать это при ярком солнце, да еще и костер развести. Вот смеху будет!
— Что такого я сделал?
— Что ты сделал? Ты серьезно?
— Моника. — Майкл замер, в глазах отразились тоска и досада. — Она доложила тебе.
— Ну еще бы! Она мало что не ткнула твое приглашение мне в лицо! И если уж на то пошло — почему именно Моника? Ты проиграл пари? Никакого другого объяснения в голову не приходит.
— Нет. — Майкл посмотрел на Клер — в его взгляде читалась невысказанная мольба уйти, но она не двинулась с места. — Ева, я не могу объяснить. Прости, но не могу. Это совсем не то, что...
— Не хочу слушать твоей болтовни! — Ева ринулась вперед и с такой силой толкнула Майкла, что он вылетел из комнаты. — Сейчас я вообще не желаю с тобой разговаривать! Убирайся! И держись от меня подальше!
Она захлопнула дверь и заперла ее. Хотя что Майклу этот замок, при его-то силе? С другой стороны, вряд ли он станет ломать дверь в собственном доме.
— Ева, выслушай меня, пожалуйста.
Она вытащила из ящика плеер, снова рухнула на постель, надела наушники и нажала кнопку «воспроизведение». Комнату наполнил грохот тяжелого рока.
— Ева?
— Не думаю, что она тебя слышит, — сказала Клер, отперев дверь. — Ты понимаешь, что испортил все дело? По крайней мере, Шейну приказали идти туда, и не с кем-нибудь, а с Исандрой. У тебя же был выбор.
— Да, — не стал возражать Майкл. — Был. Но ты понятия не имеешь, в чем конкретно он состоял.
С этими словами он повернулся, зашагал к своей комнате и скрылся за дверью.
Может, он и прав. Может, на самом деле все не так, как кажется. Однако Ева явно не была настроена выслушивать объяснения. Проводив Майкла взглядом, Клер немного постояла в холодном каменном молчании и поплелась к лестнице.
Чили-доги имеют совсем другой вкус, когда ешь их в одиночку.
Шейн вернулся домой после наступления темноты, и, едва увидев его, Клер поняла — что-то произошло. Он выглядел расстроенным и едва кивнул ей, направляясь на кухню. Свернувшись на кушетке в гостиной, она в это время листала учебник по английской литературе, в тысячный раз задавалась вопросом, почему творчеству сестер Бронте придают такое значение, и одним глазом поглядывала в телевизор, где шло какое-то кулинарное шоу.
— Эй! — окликнула она его. — Я оставила тебе чили-доги!
Ответа не последовало. Захлопнув книгу, Клер пошла за ним, но не открыла дверь, а остановилась, прислушиваясь. Однако не услышала шума, которым обычно сопровождается пребывание на кухне голодного парня, — там стояла полная тишина.
Прикидывая, не вернуться ли к занятиям, Клер вдруг уловила звук открывающейся задней двери. Потом раздались приглушенные голоса. Она приотворила свою дверь, напряженно прислушиваясь.
— Скажи спасибо, если я не вызову копов, — говорил Шейн. — Убирайся.
— Не могу. Мне нужно поговорить с ней.
— Ни к одной из этих девушек ты даже близко не подойдешь, понял?
— Я им ничего плохого не сделаю!
Она узнала второй голос, хотя не поверила своим ушам. Чтобы Шейн разговаривал с братом Евы, да еще у самой двери дома! Просто немыслимо! Ей кажется. Это кто-то другой, по голосу похожий на Джейсона Россера...
Клер пошире открыла дверь.
Но это был действительно Джейсон — со своим обычным нездоровым видом, со слипшимися волосами, в тех же вонючих джинсах и кожаной куртке.
— Брось, парень, — сказал он. — Я хочу поговорить с Клер. Не держи меня здесь, в темноте, это опасно.
— Рад это слышать.
Шейн попытался закрыть дверь перед носом незваного гостя, но тот помешал, выставив руку:
— Пожалуйста, парень, прошу тебя.
Шейн заколебался, и Клер не поняла почему. Имелось достаточно причин гнать Джейсона в три шеи: он преследовал Еву, убивал — по крайней мере, по его словам — невинных девушек в тщетной попытке привлечь внимание вампиров и убедить их взять его себе на службу и, наконец, ударил Шейна ножом в живот.
«Да, но сначала Шейн замахнулся на него бейсбольной битой», — прозвучал в сознании Клер обвиняющий голосок, однако она велела ему заткнуться.
Ту драку спровоцировал Джейсон, и жизнь Шейна спасло лишь то, что «скорая помощь» приехала быстро.
Но сейчас Джейсон походил не столько на безумного киллера, сколько на полуголодного подростка, подсевшего на наркотики и потерявшего голову от страха и отчаяния.
Клер вошла на кухню, и Джейсон просиял.
— Клер! Клер, скажи ему... скажи ему, что все в порядке. Обещаю, я никого не трону. Пусть он даст мне поговорить с тобой.
— Ничего не в порядке, — ответила Клер, — и он прекрасно об этом знает.
Шейн кивнул и столкнул Джейсона с крыльца; тот споткнулся, упал на спину, но тут же поднялся, злобно глядя на Шейна.
— Что бы там ни собирался нам сообщить Оливер, мы этого слышать не желаем. В особенности через тебя.
— Уверен?
— Более чем. — Шейн усмехнулся. — Желаю уцелеть в темноте.
— Бишоп готовит ловушку, — выпалил Джейсон в щель закрываемой двери. — Мы знаем, где и когда.
Клер положила руку на плечо Шейна, и он оставил щелочку.
— О чем ты?
— Впустите, и я расскажу. — От отчаяния Джейсон чуть не царапал ногтями дверь. — Клер, пожалуйста. Клянусь, я не вру.
— Нет. Если Оливеру есть что сказать, я буду разговаривать с ним, не с тобой.
В темных глазах Джейсона вспыхнула обида, словно масло, капнувшее в костер; он выпрямился и сунул руки в карманы.
— Да? Вот, значит, как ты решила все это разыграть?
— Я вообще ничего не разыгрываю.
— А я так не думаю. Ладно, не хотите по-хорошему, пусть будет по-плохому.
И вдруг Джейсон с такой силой ринулся на дверь, что Шейна и Клер отбросило назад. Упав на спину, Клер попыталась встать, но Джейсон больно потянул ее за волосы, поднял и вытащил в темноту. Она кричала и вырывалась, но он знал, как заставить девушек подчиняться. Опыт имелся.
Потом он приставил к ее голове пистолет, и она прекратила борьбу.
— Хорошо, — прошептал Джейсон на ухо Клер, и ей чуть не стало дурно от его вонючего дыхания. — Успокойся, я тебе ничего не сделаю. Просто выслушай.
Шейн тоже вышел — медленно, не сводя взгляда с Джейсона, точнее, с пистолета.
— Отпусти ее.
Джейсон засмеялся и потащил Клер по подъездной дорожке к большому черному автомобилю. Шейн следовал за ними на безопасном расстоянии.
«Не предпринимай ничего, — знаками старалась втолковать Клер, не желавшая, чтобы Джейсон второй раз попытался убить Шейна. — Со мной все будет в порядке».
Джейсон открыл водительскую дверцу и втолкнул Клер в машину. Она метнулась к пассажирскому сиденью, но дверца оказалась заперта. Забравшись следом, Джейсон захлопнул дверцу, включил двигатель и еще крепче вцепился в волосы Клер.
— Сиди тихо!
И вдруг что-то тяжелое рухнуло на машину сверху, так, что крыша прогнулась, едва не придавив их головы. Клер и Джейсон пригнулись; Клер взвизгнула при мысли, что в панике он запросто может нажать на спусковой крючок, но обошлось.
Чей-то кулак пробил металлическую крышу автомобиля, рука вцепилась в зазубренный край и отодрала его, словно крышку консервной банки. В отверстии показалось лицо Майкла. Но не просто Майкла, а вампира: клыки обнажены, глаза пылают красным. Он был в ярости, и от этого бросало в дрожь.
Залитый лунным светом, Майкл пролез через дыру в крыше, схватил Джейсона за руку с пистолетом и оторвал его от Клер, словно хрупкую игрушку. Джейсон закричал; пистолет выстрелил. Клер вздрогнула и прикрыла руками голову, пытаясь стать как можно меньше. Автомобиль встряхнуло — это Майкл вышвырнул Джейсона наружу через отверстие в крыше. Безостановочно вопя, тот покатился по земле.
Майкл вылез из машины и направился туда, где Джейсон, все еще с пистолетом в руке, пытался отползти подальше. Перевернувшись на спину, он выстрелил в Майкла — шесть раз, в упор. При каждом выстреле Клер вздрагивала, но Майкл будто ничего не замечал. Наклонившись к Джейсону, он вырвал пистолет, переломил пополам и бросил в мусорный бак возле дома. Джейсон был в шоке. Майкл снова наклонился к нему и взял за воротник кожаной куртки.
Шейн просунул руку в дыру в крыше автомобиля, отпер дверцу, вытащил Клер наружу, поставил на ноги и принялся ощупывать — искал дыры от пуль, надо полагать.
— Как ты? Клер, скажи что-нибудь!
— Останови его, — прошептала она, глядя на Майкла. — Не дай ему сделать это!
Потому что Майкл явно собирался укусить Джейсона, а там не остановился бы, пока не выпил бы всю кровь до капли. Шейн посмотрел на Клер как на сумасшедшую; она дрожала, но изо всех сил пыталась сохранить внешнее спокойствие.
— Шейн! — Она постаралась придать голосу холодную властность Амелии. — Останови его.
Наконец-то до него начала доходить суть происходящего. Он кивнул и повернулся к Майклу, хотя тот явно был не в настроении выслушивать добрые советы.
Однако вмешиваться Шейну не пришлось: Майкл поднял взгляд и увидел стоящую в дверном проеме Еву. Зажав ладонями рот, с ужасом в глазах она смотрела, как ее бойфренд собирается впиться в горло ее младшего брата.
Майкл отпустил Джейсона, и тот, жалобно скуля, снова попытался отползти, но Майкл поставил ногу ему на спину и придавил к земле.
— Ну теперь с тобой покончено, — низким, угрожающим голосом сказал он. — Попытка похищения, применение огнестрельного оружия и нападение на вампира. Твоя песенка спета.
— Козел! — завопил Джейсон. — Я работаю на Оливера! Ты не посмеешь меня тронуть!
Он оттянул рукав куртки и продемонстрировал серебряный браслет, но Майкл и не подумал его отпустить.
— Что же, в таком случае придется обсудить с Оливером, с чего это он посылает в мой дом своего мелкого червяка, поручая меня застрелить. Думаю, ничего хорошего из этого не выйдет, потому что совершенно уверен — Оливер ни о чем таком тебя не просил.
— Майкл! — предостерегающе произнес Шейн.
Обернувшись, Клер увидела, как к дому подъезжает другая машина — полицейская, с мигалкой. Она остановилась на подъездной дорожке, блокируя изуродованный автомобиль Джейсона, и оттуда вышел Ричард Моррелл с винтовкой в руке. Его сопровождали детективы Джо Хесс и Трейвис Лоув, оба с пистолетами на изготовку.
Все трое выглядели мрачными, но Клер все равно была рада видеть людей, способных остановить обезумевшего Джейсона. Майкл прав: для злополучного налетчика все это добром не кончится.
Ричард Моррелл приложил винтовку к плечу, целясь... в Майкла. Детективы вскинули пистолеты, и Клер открыла рот от изумления.
— Прочь с дороги! — приказал Хесс Шейну, мотнув головой.
Шейн поднял руки и попятился. Майкл повернулся, увидел целящихся в него копов и нахмурился.
— Майкл, отпусти его, — сказал Трейвис Лоув. — Избавь всех от ненужных осложнений.
— Что происходит?
— Давай действовать шаг за шагом. Сначала отпусти парня.
Как только Майкл убрал ногу, Джейсон мгновенно вскочил и бросился бежать. Ричард Моррелл вздохнул, отдал оружие Хессу и кинулся следом. Джейсон бегал быстро, однако уступал Ричарду; на полпути к ограде тот сделал беглецу подножку, перевернул на спину, молниеносно защелкнул наручники, рывком поднял на ноги и отвел туда, где детективы держали на мушке Майкла.
— Что происходит? — повторил Майкл. — Он пытался похитить Клер, а вы целитесь в меня? Почему?
— Ну, скажем так — мешаем тебе наломать дров, — ответил Хесс — Ты в порядке? Успокоился?
Майкл кивнул. Хесс и Лоув опустили пистолеты. Ричард поместил Джейсона на заднее сиденье полицейской машины.
— Нам сообщили, что ты пришел в исступление, и вот-вот поубиваешь своих друзей, — продолжал Хесс. — Однако что я вижу? Все они тут, живы и здоровы. Видимо, проблема возникла у малыша Джейсона.
Ричард вернулся, вытирая руки носовым платком; ясное дело, касаться Джейсона и ему было противно.
— Он вломился в дом?
— Нет, — ответил Шейн. — Угрожая нам пистолетом, он схватил Клер, когда она подошла к задней двери, и попытался увезти. Майкл помешал ему.
И только тут Клер вспомнила, что в Майкла шесть раз стреляли в упор — на его белой рубашке остались рваные дыры, обведенные тонким красным ободком. В памяти всплыло, как Мирнин беспечно полоснул ножом по руке, по венам и мышцам, чтобы взять для анализа собственную кровь.
Майкл вел себя совсем не как человек с шестью пулями в теле. Ничего себе!
— Чего он хотел? — спросил Хесс.
— Рвался поговорить со мной, — ответила Клер. Ей не нравилась идея впутывать Оливера — и без того неприятностей хватало. — И наверное, понимал, что прямо здесь ничего не получится. Едва ли он собирался сделать мне что-то плохое.
«На этот раз», — добавила она мысленно.
Шейн посмотрел на нее с таким видом, будто она отрастила вторую голову, у которой мозги явно набекрень:
— Это же Джейсон! Что он мог хотеть, кроме плохого? Иначе разве приставил бы пистолет к твоему виску!
Он был прав, конечно, но... В глазах Джейсона она сегодня не увидела того хищного злорадства, с которым он раньше играл в свои садистские игры, — только откровенное отчаяние. В чем причина, она не знала, но на этот раз поверила Джейсону.
— Как ты? — спросил Шейн и обнял ее.
Клер обволокло тепло его крепкого, сильного тела, и только тут она поняла, как сильно замерзла. Она дрожала, а колени стали как ватные. Подумалось: сейчас она потеряет сознание, а он ее подхватит... Однако ноги не подвели.
— Со мной все нормально. — Слегка отодвинувшись, она поглядела в глаза Шейну и поцеловала его. — Никаких проблем.

9

За все время Ева не произнесла ни слова, но, когда копы уехали, позволила Майклу увести себя в дом; она лишь мельком видела своего брата в наручниках, но с нее и этого хватило. Казалось, после смерти отца и неприятностей с Майклом у нее просто не осталось больше сил на переживания.
Есть никто не хотел, ложиться спать тоже никого не тянуло; все четыре обитателя Стеклянного дома сгрудились на кушетке, радуясь обществу друг друга, и стали смотреть какое-то кино — Клер было приятно, в виде исключения, понаблюдать за чужими проблемами. Однако, положив голову на грудь Шейну, она прислушивалась скорее к его дыханию, чем к болтовне персонажей, а он поглаживал ее по волосам, снимая напряжение и страх.
Чуть погодя Майкл приобнял Еву и притянул к себе; сопротивляться она не стала.
К тому времени, когда фильм кончился и на экране появилось меню, все четверо крепко спали, оставив позади мучившие их тревоги.

Пятницы обычно складывались удачно — что ни говори, конец недели; даже у профессоров как будто улучшалось настроение.
Но эта пятница стала исключением. В воздухе витало странное напряжение, и как назло задул холодный ветер. У первого профессора разрядился сотовый телефон; это разозлило его, он довел до слез одну из второкурсниц и выставил ее с самой низкой оценкой. Вторая лекция прошла ненамного лучше; читавший ее аспирант мучился головной болью, может, с похмелья, был раздражителен как черт и гнал материал без передышки, не трудясь отвечать на вопросы.
Единственной хорошей стороной третьего часа являлось то, что он должен был продлиться не больше часа. Профессор Андерсон неоднократно предупреждал о сегодняшнем контрольном опросе, не знать об этом мог только пребывающий в коме. Андерсон относился к преподавателям, которые всегда дают студентам возможность хорошо подготовиться к опросу, но потом уж поблажек не жди. Он устраивал тестирование всего дважды в год, и проваливший оба оказывался за бортом. В университете его считали человеком симпатичным, он много улыбался, но в жизни никому не начислил лишнего балла. Студенты называли его курс Андерсонвиллом, что было не очень остроумным напоминанием о лагере для военнопленных северян времен Гражданской войны. Клер подготовилась очень тщательно и была абсолютно уверена, что справится с тестом даже раньше положенного.
До начала еще оставалось время, и она свернула в туалет: аккуратно поставила рюкзак около стены и зашла в кабинку. Делая свое дело, она услышала приглушенный смех, доносившийся со стороны раковин, и замерла: это веселье отдавало не столько чистосердечием, сколько злорадством.
— Я слышала, в Андерсонвилле сегодня тест, — произнес голос Моники Моррелл. — Как мне этот цвет?
— Мило, — ответила Джина, как обычно выступающая в роли подруги номер один. — Это и есть новый зимний красный?
— Да, предполагается, что он должен искриться. Ну как, искрится?
— О да.
Клер покинула кабинку, схватила рюкзак и подобралась в ожидании атаки, стараясь делать вид, будто ее не волнует, что три из четырех раковин заняты Моникой, Джиной и Дженнифер и больше никого в туалете нет.
Моника прикоснулась ладонью к алым губам и послала своему отражению воздушный поцелуй.
«Возьми мыло, — мысленно приказывала Клер сама себе, стараясь на них не смотреть. — Включи воду. Мой...»
— Эй, чудила, ты в Андерсонвилле.
Клер кивнула, вымыла руки и оторвала бумажное полотенце. В это время Дженнифер вдруг схватила ее рюкзак; Клер попыталась вырвать его, но та увернулась, а потом Моника вцепилась в руку Клер, и она почувствовала, как вокруг запястья сомкнулось металлическое кольцо. На мгновение возникла безумная мысль, будто Моника поменялась с ней браслетами и теперь Клер — собственность Оливера, однако это оказался не браслет, а наручник. Наклонившись, Моника пристегнула второй к железной стойке ближайшей кабинки.
— У тебя есть шанс выяснить, насколько они надежны, — заявила она, уперев руки в бока и любуясь результатами своих трудов. — Но не стоит огорчаться. Уверена — с твоими-то мозгами ты найдешь способ пройти тест на расстоянии.
Понимая, что это глупо, Клер принялась дергать наручники, но без толку. Ударила ногой по подпорке, но та была достаточно прочной, чтобы пережить не одно поколение студентов.
— Отдай ключ! — закричала Клер.
Моника помахала ключиком перед ее носом — маленьким, серебристым, недосягаемым.
— Вот этот? — Моника бросила его в унитаз и спустила воду. — Ох! Вот незадача. Подожди здесь. Я позову кого-нибудь на помощь!
Все три рассмеялись. Дженнифер с презрительным видом подвинула Клер ее рюкзак:
— Вот. Может, захочешь получше подготовиться к тесту.
Клер расстегнула рюкзак и начала искать что-нибудь пригодное в качестве отмычки. Конечно, она в этом деле не специалист, но, может, удастся сообразить. Она должна что-то придумать!
Троица покинула туалет, продолжая смеяться, но Клер почти не заметила этого. В ее распоряжении имеются скрепки для бумаг, заколка для волос и бушующая в душе ярость, которая, к несчастью, не могла расплавить металл. Оставалось лишь думать, думать...
Клер достала из кармана сотовый телефон. Кому позвонить? Ее не удивило бы, если бы выяснилось, что Ева или Шейн имеют опыт избавления от наручников, но меньше всего хотелось отвечать на их вопросы.
В конце концов она позвонила в полицейский участок и попросила позвать Ричарда Моррелла. После небольшой проволочки ее переключили на его патрульный автомобиль.
— Это Клер Данверс, — сказала она. — Мне... нужна помощь.
— Какого рода помощь?
— Ваша сестра приковала меня наручниками в туалете, а у меня сегодня важный тест. Ключа нет. Я надеюсь, что вы...
— Послушай, мне очень жаль, но я еду по срочному вызову. Семейные разборки. Это продлится не меньше часа. Не знаю, что ты сказала Монике, но если бы ты просто...
— Извинилась? — взорвалась Клер. — Ничего я ей не говорила. Она устроила мне засаду и спустила ключ в унитаз, а я должна быть на занятиях!
— Приеду, как только смогу. — Ричард шумно вздохнул.
К тому времени, когда Ричард освободил Клер от наручников, в аудитории было уже темно. Пробежав бегом всю дорогу до кабинета Андерсона, она с облегчением увидела, что дверь открыта. Он должен дать ей шанс.
Профессор разговаривал с другой студенткой, стоящей спиной к двери; Клер остановилась у входа, дрожа и хватая ртом воздух, чтобы унять бурное дыхание.
— Да? — сказал профессор, заметив ее.
Он был еще довольно молод, однако на его макушке уже отчетливо намечалась лысина; стремясь выглядеть постарше и посолиднее, он носил твидовые пиджаки с кожаными вставками. Но Клер меньше всего волновал его вид; важно было лишь то, что от него зависели ее оценки.
— Здравствуйте, сэр, я Клер Данверс, и я...
— Я знаю, кто ты, Клер. Ты пропустила тест.
— Да, я...
— Не принимаю никаких оправданий, кроме смерти или серьезного заболевания. — Он оглядел ее сверху донизу. — По-моему, ничего такого у тебя не наблюдается.
— Но...
Вторая студентка сейчас разглядывала ее со злобным огоньком в глазах. Клер ее не знала, но на руке девушки поблескивал серебряный браслет, и Клер готова была поспорить, что это одна из приближенных Моники: идеальный макияж, суперкороткая стрижка, от одежды просто несет безразмерной кредитной карточкой.
— Профессор, — сказала девушка и прошептала ему что-то.
Он распахнул глаза. Девушка собрала свои книги и вышла, обойдя Клер подальше.
— Сэр, на самом деле я... это не моя вина...
— Судя по тому, что я сейчас услышал, это целиком твоя вина. Эта девушка сказала, что по дороге в аудиторию видела тебя спящей в зале отдыха.
— Это неправда! Я была...
— Клер, меня не интересует, где ты была. Меня интересует, где тебя не было в назначенное время — а именно, за твоим столом, работающей над тестом. А теперь, пожалуйста, уходи.
— Меня приковали наручниками!
— Меня не интересуют студенческие проделки. — Андерсон покачал головой. — Занимайся усердно оставшуюся часть семестра и, возможно, заработаешь проходной балл. Если не хочешь вообще отказаться от этого курса. У тебя есть день-два, чтобы принять решение.
Он просто не слушал ее и не собирался слушать. Проблемы Клер его абсолютно не интересовали, как и она сама.
Несколько мгновений Клер молча смотрела на него, пытаясь найти хоть намек на сочувствие, но видела лишь самодовольство и раздражение.
— Всего хорошего, мисс Данверс. — Он сел за стол, делая вид, что забыл о ней.
Клер проглотила слова, которые, скорее всего, привели бы ее к исключению, и отправилась домой, махнув рукой на остальные занятия.
Где-то в глубине сознания тикали часы, отсчитывая время, оставшееся до бал-маскарада Бишопа.
В ожидании грозящего апокалипсиса радовало одно: по крайней мере, больше она никаких испытаний не провалит.

В обеденное время, когда Клер думала, что ничего хуже эта пятница преподнести уже не может, в доме объявились гости.
Взглянув в «глазок», она увидела темные вьющиеся волосы и злую улыбку.
— Лучше предложи мне войти, — заявила Исандра, — иначе пострадают соседи.
— Майкл! — закричала Клер в сторону гостиной. Доносившаяся оттуда музыка смолкла, и он мгновенно оказался рядом. — Это она. Исандра. Что делать?
Майкл открыл дверь, и гостья улыбнулась ему. С ней был Франко — оба выглядели такими лощеными, щеголеватыми и высокомерными, что у Клер заныли зубы.
— Я хочу поговорить с Шейном, — потребовала Исандра.
— Тебя ждет разочарование.
Франко вскинул брови, нагнулся и вытащил из кустов рядом со ступеньками связанного по рукам и ногам человека. Клер в изумлении открыла рот — это была Миранда, с кляпом во рту и ужасом в глазах.
— Поставим вопрос иначе, — предложила Исандра. — Или вы впустите нас, или мы пообедаем на открытом воздухе, прямо перед вашим крыльцом.
Никакого хорошего выхода из этого положения Клер не видела. Майкл, по-видимому, тоже. Он молчал так долго, что Клер испугалась, как бы Миранду и впрямь не убили у них на глазах — Франко, похоже, такой вариант вполне устраивал.
— Ладно, входите, — наконец сказал Майкл.
— Ну, спасибо, дорогой.
Исандра вошла первой; ее приятель втащил пленницу в коридор, оставил на полу и последовал за красоткой. Клер опустилась на колени рядом с бедной девушкой и развязала ей руки.
— Как ты, ничего? — прошептала она. Миранда кивнула; глаза у нее были как блюдца. — Быстро уходи отсюда!
Миранда выпуталась из веревок, встала и бросилась бежать. Клер закрыла дверь и заторопилась в гостиную.
Франко развалился в кресле, сбросив гитару Майкла на пол, Исандра расположилась на кушетке, с таким видом, словно весь мир принадлежит ей.
— Майкл, как мило с твоей стороны было позволить нам войти. Может, стоит начать все с начала? А то в первый раз наша беседа как-то не очень удачно сложилась.
— Да. — Франко засмеялся. — Мы должны быть друзьями. И тебе, Майкл, не следует жить со скотом.
— Больше вам нечего сказать? Тогда на этом и закончим.
— Ну, не совсем, — ответила Исандра.
— Они готовят обед, — заметил Франко. — Какая ирония, ты не находишь? Нашему-то обеду они позволили сбежать.
— Эти люди только и делают, что едят. Неудивительно, что они такие толстые и ленивые.
Из кухни вышел Шейн; видимо, услышав этот разговор, он не удивился гостям, а просто сказал:
— Вас сюда не звали.
Исандра сложила губы как для поцелуя.
— О, Шейн, мне плевать, звали меня или нет, а выставить меня отсюда у тебя сил не хватит. Сегодня пятница, любовь моя. Ты получил костюм, который наденешь завтра?
Шейн кивнул — так неохотно и неловко, будто у него вдруг одеревенела шея.
— Вам лучше уйти, — обратилась Клер к Исандре тоном напускной храбрости, которой на самом деле не чувствовала.
— Что скажешь, Майкл? — Исандра поймала его взгляд; в ее глазах мерцало что-то жуткое. — Я должна уйти?
— Нет, — к полному изумлению Клер, ответил он. — Оставайтесь.
«Они могут внушать... разные ощущения, — вспомнила она, что когда-то говорил ей Шейн. — Желания, которых ты на самом деле не испытываешь, порывы делать то, что сам ты никогда не сделал бы».
Но Клер и в голову не приходило, что подручные Бишопа в состоянии проделывать это не только с людьми, но и с вампирами — пусть даже такими молодыми и неопытными, как хозяин Стеклянного дома.
— Майкл!
Он не смотрел на Клер, полностью, как казалось, захваченный очарованием Исандры.
Клер выхватила из кармана сотовый телефон, но заколебалась.
— Решаешь, к кому обратиться за помощью? — Франко вырвал у нее аппарат и отшвырнул. — Амелия будет недовольна, если ты отвлечешь ее от приготовлений. Она занята, очень занята — делает все, чтобы праздник в честь нашего дорого отца прошел подобающим образом.
— Может, тебе следует спросить Майкла, что делать. — Исандра рассмеялась, обнажив клыки. Она произносила его имя как Мишель. — Уверена, он поможет от нас избавиться. Он ведь такой неистовый!
В глазах Майкла медленно проступал кроваво-красный отблеск. Да, они могу внушать любые ощущения и побуждения...
— Шейн, — позвала она, — нам нужно уйти отсюда. Немедленно.
— Я не брошу Майкла.
— Как раз около него нам и нельзя оставаться.
— Ты и впрямь умница, ma cherie. — Исандра засмеялась.
— Обед готов. — Франко щелкнул пальцами перед лицом Майкла.
Тот открыл рот, обнажил клыки и зарычал. Потом повернулся и вонзил взгляд в Клер.
— Черт! — Шейн схватил Клер за руку. — На кухню!
Там Шейн придвинул к двери стол — хотя едва ли это помогло бы, — и они припустили к выходу на задний двор. Открыв холодильник, Клер достала две последние бутылки из припасов Майкла, мысленно отметив: нужно сказать ему, чтобы принес еще.
До чего дошло — она уже рассматривает кровь как обычный продукт питания в доме, наряду с кока-колой или маслом!
Майкл ворвался на кухню и устремился прямо к ним, но Клер, испытывая странное спокойствие, преградила ему дорогу и подняла бутылку.
— Ты не такой, как они. Ты такой, как мы. И мы тебя любим.
— Клер... — с болью в голосе сказал Шейн, но с места не двинулся, понимая, что может все загубить.
Майкл остановился. Его глаза все еще пылали красным, но он уже осознавал, что именно видит, и багряное пламя слегка мигало.
— Выпей это, тебе полегчает. — Она протянула ему бутылку. — Доверься мне, Майкл, пожалуйста.
Он смотрел ей прямо в глаза, и она старалась удержать его взгляд, мысленно внушая: «Смотри на меня! Отдай себе отчет в том, что происходит. Вышвырни ее из своего сознания!»
Красное мерцание погасло. Майкл схватил бутылку, открыл, поднес ко рту и опустошил так быстро, что едва успевал глотать, при этом не отводя взгляда от Клер, как и она от него.
Его глаза вновь стали голубыми. Он опустил бутылку, дрожащей рукой вытер струйку крови, стекающую с губ.
— Все в порядке, — сказала Клер. — Исандра забралась тебе в голову. Она это умеет...
Шейна нигде не было. Пока она смотрела на Майкла, Шейн просто исчез. Дверь кухни еще покачивалась.
«Если она сделала это один раз, дальше пойдет легче», — когда-то говорил он Клер.
Она ринулась в гостиную. Майкл попытался остановить ее, но сейчас он явно был не в форме.
«Почему не я? — панически думала Клер — Почему она не пытается управлять мной?»
Может, у нее не получается?
Шейн обнаружился сидящим на кушетке рядом с Исандрой; его рубашка была расстегнута, а красотка водила рукой по его груди, чертя невидимые линии, потом начала покусывать шею — пока не всерьез, не с целью пить кровь, просто дразня и заигрывая. Лицо Шейна казалось застывшим и пустым, но в глазах отражалась паника.
«Он не хочет этого, — осознала Клер. — Она его заставляет».
Клер бросила в Исандру последнюю бутылку крови, но та со свойственной вампирам быстротой поймала ее в воздухе.
— Если ты голодна, вот тебе еда, — предложила Клер. — И убери свои когти от моего парня.
Исандра прищурилась. Клер почувствовала, как что-то коснулось ее сознания, но это было все равно что паутина, которая опутывает, но не может помешать идти.
Красотка открыла крышку, понюхала и с отвращением скривилась.
— Не будь такой собственницей. Шейн теперь мой. По-моему, это ясно из приглашения.
— Он будет твоим завтра. Но сегодня — нет.
— Очаровательно! Такая молодая, а уже разбираешься в законах. — Исандра отпила из бутылки, поперхнулась и покачала головой. — Почему ваши вампиры подвергают себя такому унижению — выше моего понимания. Эту тухлятину невозможно пить. — Она бросила бутылку в Клер, и та умудрилась тоже поймать ее в воздухе, но холодное липкое содержимое отчасти выплеснулось на лицо и шею. — Убери эту гадость. — В глазах Исандры вспыхнуло тусклое злобное мерцание. — И приведи себя в порядок. На тебя смотреть противно.
— Выметайтесь отсюда! — заорала Клер, ощущая, как сила дома собирается вокруг нее, словно буря; в воздухе потрескивала энергия. — Убирайтесь из нашего дома! Немедленно!
Словно электрический заряд, накопившаяся сила болезненно ударила в подошвы Клер, прошла через нее и обрушилась на Исандру и Франко. Невидимая молния опрокинула их, швырнула на пол и ногами вперед поволокла к двери, которая распахнулась сама собой.
Исандра вопила, ногтями пытаясь уцепиться за половицы, но без толку: дом не желал брать пленников и вышвырнул этих двоих прямо на солнце. Поднявшись, они побежали к своей машине, прикрывая руками головы и шатаясь.
Клер стояла в дверном проеме, отплевываясь от чужой крови.
— И чтобы духу вашего тут больше не было!
Сила иссякла, и внезапно Клер ощутила внутри пустоту. Несколько мгновений она стояла, вцепившись в дверной косяк и глядя, как уезжают вампиры, а потом вернулась в гостиную. Шейн по-прежнему сидел на кушетке, в расстегнутой рубашке, обхватив руками голову и вздрагивая.
— С тобой все нормально? — спросила она.
Он судорожно кивнул, не глядя на нее. Из кухни вышел Майкл с полотенцем в руках; подойдя к Клер, он резкими движениями стер кровь с ее лица и шеи.
— Как тебе удалось? — спросил он. — Даже я так не могу... ну, по своему желанию.
— Не знаю.
Чувствуя слабость и дрожь, она села рядом с Шейном, который медленно застегивал рубашку.
— Шейн? — очень мягко позвал Майкл.
— Да, со мной все хорошо. — Голос выдавал, насколько Шейн опустошен. — Она и впрямь до завтрашней ночи не имеет на меня никаких прав и едва ли рискнет вернуться. — Он поднял взгляд на Майкла. — Мне не хочется просить, но...
— Да я и без просьбы постараюсь по возможности за тобой приглядывать.
Они стукнулись кулаками.
— Мне требуется принять душ, — пробормотал Шейн и начал подниматься по лестнице — тяжело, медленно, с побитым видом.
Обещание Майкла могло бы утешить Клер, однако она опасалась, что он окажется не в силах его сдержать. Как только они выйдут отсюда, в отрыве от зашиты Стеклянного дома Исандра сможет делать с Шейном что захочет. И с Майклом тоже. Да с кем угодно.
Если Джейсон не врал, когда приходил и добивался разговора с Клер, Оливер хотел ей что-то сообщить. Может, еще не поздно. Вдруг это каким-то образом поможет Шейну? Никаких других вариантов просто не приходило в голову.

Входя в кафе, Клер испытывала беспокойство, хотя, конечно, несравнимое с тем, что она чувствовала в присутствии Исандры и Франко. Она даже не сразу сообразила, что именно не так. На первый взгляд все было нормально, но...
Напротив Оливера за столиком сидела Ева, а ведь она клялась, что скорее умрет, чем придет сюда. Она что-то говорила, и Оливер с серьезным видом слушал, склонив голову набок. На его лице играла тонкая улыбка, взгляд был так неотрывно прикован к лицу девушки, что по коже Клер поползли мурашки.
Что же, она так и будет стоять как идиотка, посреди зала, где полно клиентов? Клер подошла к стойке и заказала мокко: кофе ей не хотелось, но надо же как-то оправдать свое присутствие? Увлеченная разговором Ева не заметила ее появления, но Оливер — другое дело: Клер чувствовала, что он обратил на нее внимание, пусть даже лишь мельком.
Заплатив четыре бакса, она отнесла свой дорогущий, но от этого не менее восхитительный кофе к пустому столику возле окон на улицу. В этой части зала сидело много студентов, за спинами которых она могла укрыться. Впрочем, Клер зря волновалась: закончив беседу, Ева встала и направилась прямо к выходу, не глядя по сторонам. На ней была черная атласная юбка длиной до щиколоток, напомнившая Клер внутреннюю обивку гроба, и фиолетовый бархатный топ; во всем этом она выглядела тонкой, хрупкой и уязвимой.
— Девушки готовы на все, лишь бы привлечь внимание, — сказал Оливер, усаживаясь напротив Клер. — Тебе не кажется, что она перегибает с этим своим нездоровым увлечением?
Не отвечая, Клер смотрела на него: полоска солнечного света падала совсем рядом с хозяином кафе и подползала все ближе. Еще несколько мгновений — и она коснется его плеча. Как большинство старых вампиров, Оливер обладал устойчивостью к солнечным лучам, но все же они были ему неприятны.
Оливер понимал, о чем она думает. Бросив взгляд на обжигающую полоску, он слегка передвинул кресло, обеспечивая себе еще несколько спокойных минут.
— Зачем вы посылали к нам Джейсона? — спросила Клер.
— С чего ты взяла, что я его посылал?
— Он так сказал.
— И ты считаешь, что ему стоит верить? По-моему, он маньяк-убийца, преследующий свою сестру.
— О чем вы только что разговаривали с Евой?
— Это дело Евы, тебя оно не касается. — Оливер вскинул бровь. — Если у тебя больше нет...
— Исандра и Франко сегодня пытались играть мускулами в нашем доме. В нашем доме, Оливер! Зачем вы посылали Джейсона?
Оливер помолчал и, отвернувшись от нее, некоторое время скользил взглядом по пешеходам и машинам на улице, по студентам в кафе, болтающим и смеющимся. Было в выражении его лица что-то странное, словно, в точности как Ева, он внезапно осознал собственную уязвимость. И не только свою.
— Я не говорю, что посылал его, — наконец ответил Оливер, — но допустим... Наверное, у меня могла быть для этого серьезная причина, как тебе кажется? — Клер молчала, и Оливер вновь обратил на нее пристальный взгляд. — Я никогда не делал секрета из того, что стремлюсь к власти. Я не люблю Амелию, она отвечает тем же, но мы с ней играем в честные игры, знаем правила и соблюдаем их. Однако для Бишопа не существует никаких правил. Он полностью опрокинет нашу игровую доску, а этого я не могу принять, даже если что-то выиграю в результате.
Кое-что начало проясняться, и у Клер кровь заледенела в жилах.
— Бишоп пытался завербовать вас против Амелии. Напрямую вы не можете сообщить ей об этом, поэтому послали Джейсона ко мне, чтобы я потом рассказала Амелии.
— Теперь уже поздно, все слишком быстро катится в пропасть. Ни мне, ни ей этого не остановить, и уж тем более не тебе.
Осознав, что намертво вцепилась в стол, Клер разжала ноющие от напряжения пальцы.
— О чем вы разговаривали с Евой?
— Она будет сопровождать меня на праздник.
Ева все-таки идет на бал-маскарад! С Оливером!
Клер растерялась; потом до нее дошло, что это означает.
— Майкл знает?
— Честно говоря, меня это совершенно не заботит. Пусть Ева сама с ним объясняется, если сочтет нужным. Итак, на все твои вопросы я ответил. Но если мне будет позволено дать маленький совет... — Оливер наклонился вперед. При этом он полностью оказался на солнце, но даже не дрогнул, хотя его зрачки сократились до точек, а кожа быстро приобретала розоватый оттенок. — Оставайся завтра дома, запри все двери и окна и, если веришь в Бога, молись, чтобы все не пошло прахом.
Слышать от него подобное было жутко.
— Вы советуете молиться? — в изумлении воскликнула Клер. — За кого? За вас?
— Мне будет утешительно думать, что ты молишься. — Оливер пристально смотрел на нее. — Может, вскоре молиться вообще будет некому.
Потом он встал и отошел, а Клер все сидела, глядя на льющийся в окно солнечный свет, и попивала мокко, совершенно не чувствуя вкуса. Компания лощеных парней бесцеремонно поинтересовалась, не собирается ли она освободить столик; без единого слова протеста Клер встала, покинула кафе и побрела по улицам, не отдавая себе отчета, где находится и куда идет.
Территория, посещаемая студентами, осталась позади, вокруг лежали районы коренных обитателей Морганвилля. Люди стремились с толком использовать последние ясные деньки — принимали солнечные ванны, работали в садах, красили дома. И завтра, если Оливер прав, все это может прекратить свое существование. Если Бишоп сумеет взять верх над Амелией...
Вздрогнув, Клер осознала, что солнце клонится к горизонту, и свернула к дому. Уже в подступающих сумерках открывая калитку, она увидела, что кто-то сидит на ступеньках, поджидая ее. Это был Шейн.
— Привет!
— Привет! — ответила она и села рядом.
Его взгляд бесцельно скользил по улице. Ветерок ерошил темные волосы, в лучах заходящего солнца кожа отливала золотом. Господи, как он был хорош! Но выражение его глаз разбивало Клер сердце.
— Думаю, сегодня вечером надо сходить куда-нибудь, — сказал Шейн.
— Сходить? — тупо повторила она. — Куда?
— Да хоть куда. — Он пожал плечами. — В кино. Перекусить где-нибудь. Я сводил бы тебя в местный бар, чтобы оттянуться, но твой отец меня убьет. — Шейн посмотрел на нее и снова устремил взгляд в пространство. — Просто хочу провести этот вечер с тобой. Все равно где.
Потому что завтра все может измениться. Это было то же жуткое ощущение, которое Клер испытывала, бродя по городу: чувство, что конец света близок, но догадываются об этом всего лишь несколько человек.
— Есть какое-нибудь место, куда ты всегда хотел пойти? — спросила Клер.
— Конечно. Всегда мечтал оказаться где угодно, только не здесь.
— Ты имеешь в виду, не в Морганвилле?
Он помолчал, как будто вопрос застал его врасплох, потом ответил:
— Может быть. Как насчет прокатиться?
— На чем?
— На машине Евы. — Он поднял связку ключей и позвенел ими. — Я заключил с ней сделку: два дня в неделю я делаю за нее домашнюю работу, а за это два вечера машина моя.
— Солнце садится, — сочла своим долгом заметить Клер.
— Это точно. — Он снова позвенел ключами. — Так что?
Ясное дело, он знал, каким будет ответ.
Они поехали в работающий допоздна ресторан неподалеку от вампирского центрального района — но достаточно далеко, чтобы большую часть клиентов составляли люди. Там имелась танцплощадка и музыкальный автомат, играющий старые песни, и они скормили ему кучу четвертаков, слушая одну за другой.
— Это самый большой плеер, который мне приходилось видеть, — сказала Клер, глотнув пива из бокала Шейна и поморщившись. — Шучу. Я уже видела музыкальные автоматы.
— Не уверен — судя по тому, как ты на него набросилась. Может, хватит музыки?
— А сколько будет стоить, чтобы он играл всю ночь?
Шейн поставил пиво на столик и обнял Клер. Они покачивались на танцплощадке, пока песни лились одна за другой.
А Морганвилль вокруг медленно затихал.

10

Суббота наступила, принеся с собой прохладный ветер.
Клер и Шейн вернулись домой перед рассветом, усталые, но умиротворенные. Они танцевали, пока ресторан не закрылся, потом ехали, потом парковались. Все было так замечательно! Клер почти хотелось, чтобы дело зашло дальше, прямо тут, на заднем сиденье.
Однако Шейн держал слово, к огорчению их обоих, и в глубине души Клер считала это правильным.
Больше всего ей хотелось раздеться, нырнуть в постель с Шейном и никогда, никогда не вылезать оттуда. Однако он поцеловал Клер на пороге ее спальни, и по выражению глаз она поняла — сегодня он не настолько доверяет себе, чтобы остаться с ней.
Пусть даже завтра мир изменится.
Заснула Клер мгновенно и проспала восход солнца и завтрак. И вообще проснулась она только потому, что сосед включил газонокосилку, чтобы в последний раз в этом сезоне подровнять лужайку. Жуткий монстр ревел, словно реактивный двигатель, и сколько подушек Клер ни наваливала на голову, все без толку.
В доме стояла противоестественная тишина. Надев халат, Клер пошлепала в ванную; по дороге постучала в дверь Евы, но не получила ответа. Шейн и Майкл тоже никак не реагировали. Быстро приняв душ, она спустилась вниз, но и там никого не обнаружила. И записки не было. В кофейнике оставался чуть теплый кофе; вернее, почти одна гуща.
Клер села за кухонный стол и принялась всех обзванивать. Ева не отвечала, у Майкла и Шейна сработал автоответчик.
— Привет, — заговорила Клер после того, как записанный голос Шейна предложил оставить сообщение. — Я... Я просто надеялась увидеться с тобой. Ну, этим утром. Послушай... Можешь перезвонить мне? Хочу с тобой поговорить. Пожалуйста.
Она почувствовала себя такой одинокой, что к глазам подступили слезы. Это банкет во всем виноват. Он состоится уже сегодня. А потом все изменится.
Стук в заднюю дверь заставил ее подскочить. Она долго разглядывала гостя через окно и только после этого приоткрыла дверь, но цепочку оставила.
— Ричард, что вам нужно?
На дорожке стоял полицейский автомобиль Ричарда Моррелла. Мигалки не полыхали, сирены молчали, поэтому Клер предположила, что ничего чрезвычайного не произошло. Но она знала его достаточно хорошо, чтобы понимать — он не любитель просто так заглядывать к знакомым, особенно в Стеклянный дом. К тому же будучи при исполнении.
— Хороший вопрос, — сказал Ричард. — Наверное, мне нужна симпатичная девушка, которая умеет готовить, любит кино в жанре «экшн» и хорошо смотрится в коротких юбках. Но сейчас мне хватит, если ты просто уберешь цепочку и впустишь меня в дом.
— Откуда мне знать, что вы это вы?
— Что?
— Исандра. Она... Ладно, скажем так — я должна быть уверена, что это на самом деле вы.
— Мне пришлось освобождать тебя от наручников в женском туалете университета. Сойдет за доказательство моей подлинности?
Она отстегнула цепочку и отступила, пропуская его. Ричард выглядел усталым, хотя не в той степени, как она, но, надо думать, он не бодрствовал до рассвета.
— Что вам нужно? — снова спросила Клер.
— Я буду сегодня на этом балу, и ты, вероятно, тоже. Вот и подумал — может, тебя подвезти.
— Я... не иду.
— Нет? — удивился Ричард. — Забавно! Я готов был поклясться, что первой на такое торжественное мероприятие Амелия пригласит тебя. Она гордится тобой, знаешь ли.
Гордится? С чего бы, ради всего святого, ей гордиться?
— Что, как породистой собакой? — с горечью спросила Клер. — Медалисткой?
— Ладно, ладно, это не мое дело. — Ричард в знак капитуляции вскинул руки. — А где твои приятели?
— Зачем вам?
— Это моя обязанность — знать, где обретаются нарушители спокойствия.
— Мы не нарушители спокойствия, — буркнула Клер. Ричард одарил ее скептическим взглядом. — Ваша сестра идет на бал, между прочим.
— Да, знаю. Она уже несколько дней прихорашивается. Истратила целое состояние на свой проклятый костюм. Папа обещал убить ее, если она его испортит. Думаю, отец рассчитывает сдать обратно в магазин.
Клер предложила ему кофе, Ричард кивнул и уселся за стол. Она налила тепловатой гущи и смотрела, как он пьет. Сегодня он держался как-то необычно. Все менялось на глазах. Ричард казался... более уязвимым, что ли? Он всегда был самым уравновешенным и разумным среди Морреллов, но сейчас вел себя так, будто был лишь чуть старше Моники.
— Думаю, что-то должно произойти, — сказала Клер. — У вас нет такого чувства?
Ричард медленно кивнул. Под глазами у него были мешки, морщинки на лице проступили резче.
— Этот Бишоп... Он не похож на остальных. Я встречался с ним... В нем нет ничего человеческого. Совсем. Если что и было когда-то, он это давным-давно продал.
— И что вы собираетесь делать?
— Что, черт побери, я могу сделать? — Ричард пожал плечами. — Только оставаться рядом с сестрой. Приглядывать за жителями города. Мечтать оказаться в миллионе миль отсюда. — Он помолчал, попивая кофе. — Мне кажется, нас попросят дать что-то вроде клятвы верности Бишопу, а этого я не могу сделать. И не хочу.
— Разве у вас есть выбор?
— Скорее всего, нет. Но я сделаю все возможное, чтобы обеспечить безопасность людей. Это все, что я умею. — Он отвел взгляд, словно не осмеливаясь смотреть в глаза Клер. — Остальные ваши идут? — Она кивнула. — А ты знаешь, что твои родители тоже приглашены?
От удивления Клер открыла рот, прикрыла его обеими руками и покачала головой.
— Нет. Они не идут. Это невозможно!
— Я видел список. Мне очень жаль. Не найдя там тебя, я решил, что ты на другой странице. До сих пор не верится, что тебя не пригласили. Но, если подумать, хорошо, что ты остаешься дома. На том балу... Мне кажется, там будет опасно. — Он допил кофе и поставил кружку на стол. — Я буду по мере возможности приглядывать за твоими друзьями и родителями. Ты мне веришь?
— Вы славный. — Клер и сама удивилась, произнеся это, но что поделать, если так она и думала. — Да, действительно славный.
Ричард улыбнулся ей, и хотя отчасти у нее благодаря Шейну развилась невосприимчивость к улыбкам симпатичных молодых мужчин, это было приятно.
— Я нанимаю тебя в качестве своего представителя по связям с общественностью, — пошутил Ричард. — Запрись и сиди дома, договорились?
Она проводила его до двери и старательно заперла все замки и засовы — он стоял снаружи и ждал, пока она это сделает. Потом помахал ей рукой, вернулся к своей машине и уехал.
Улица, как заметила Клер, выглядела странно пустой. При дневном свете, когда можно ходить спокойно, в Морганвилле кишел народ, но сейчас Клер не видела ни души. Никто никуда не шел, не ехал, не возился в саду. Даже сосед выключил свою газонокосилку и скрылся в доме.
Складывалось впечатление, будто... все знают.
Клер загрузила лэптоп и проверила свой почтовый ящик, где, как обычно, не было ничего, кроме спама. Сегодня, правда, письма и нигерийских бизнесменов, жаждущих избавиться от миллионов долларов, не облагаемых налогом, и грустных русских девушек не повеселили ее, как и приглашение заняться серфингом или призывы типа «Вам повезло, нажмите сюда...».
Предстояло убить не один час, и от напряжения болело все тело. Потом ей пришло в голову проведать Мирнина — он ведь тоже никуда не идет. Мысль показалась заманчивой: Мирнин работает, а работа — прекрасный способ отвлечься. Правда, Ричард советовал запереться в доме... Да, но он ведь не сказал, в каком именно. В лаборатории Мирнина совершенно безопасно, как и в его тюрьме. Зато, по крайней мере, она будет не одна.
«Нет, — одернула себя Клер. — Нельзя. Это слишком рискованно».
Хотя... снаружи еще светло. Значит, риск не так велик. Разумная часть ее возмущенно вскинула руки.
«Хочешь идти? Давай, и пусть тебя убьют. Мне плевать».
Клер сунула в рюкзак учебники и два романа, которые собиралась отнести Мирнину — он всегда интересовался новинками. И хлебный нож — почему-то ей показалось, что его тоже стоит взять, и она положила это смертоносное оружие в учебник по истории, вроде самой опасной в мире закладки. И ушла, бросив последний взгляд на пустой дом.
«Надеюсь, я вернусь, — думала она. — Надеюсь, мы все вернемся».
Возникло чувство, будто дом тоже на это надеется.

До лаборатории Мирнина было неблизко, но ничего страшного ей по пути не угрожало, разве что смерть от дурных предчувствий. Навстречу попались две машины, в которых сидели испуганные, обеспокоенные люди, направляющиеся в безопасное место — на работу, домой, в школу. Больше никого на улицах не было. И уж точно никто не шел пешком.
Извилистые переулки Морганвилля привели Клер в обветшалый старый район. В конце проулка возвышался дубликат Стеклянного дома — так называемый дом Дэй, где жила милая старушка по имени Кэтрин Дэй. Сегодня ее пустые качели на веранде покачивались под порывами ветра. В глубине души Клер надеялась увидеться с бабушкой Дэй или ее энергичной внучкой; они пригласили бы ее выпить лимонаду и попытались бы отговорить от того, что она собиралась делать. Однако если хозяева и были дома, они сидели взаперти, задернув занавески. Как и все остальные жители города.
Клер свернула в темный тупичок. По обеим его сторонам тянулась высокая ограда, и он становился все уже и уже. В первый раз она зашла сюда случайно, и до сих пор даже при дневном свете это место наводило на нее жуть.
Бабушка Дэй знала о Мирнине. Она называла его пауком-каменщиком.
Как подтверждал опыт Клер, бабушка Дэй во многом оказалась права — и в этом тоже. Мирнин мог быть милым, добрым и мягким, но уж если разум покидал его, то без остатка.
В конце тупика стояла шаткая хижина, в которой вряд ли могло поместиться больше одной комнаты. На двери висел новенький блестящий замок. Клер достала из кармана ключи.
Внутри хижина выглядела не намного лучше — всего лишь квадрат пола и уходящая вниз лестница. Сквозь грязные окна проникал тусклый свет. Клер взяла в углу фонарик — она всегда держала там несколько штук, — включила и спустилась в лабораторию.
Почему-то ей казалось, что она встретит там Амелию, или Оливера, или еще кого-нибудь, но все было в точности так, как она оставила в прошлый раз. Пусто, тихо; горели лишь две тусклые электрические лампы. Клер отодвинула этажерку, стоящую у стены справа. Обнаружилась дверь, тоже запертая, и Клер достала ключи из ящика под книжными полками.
Отпирая замок, она могла поклясться, что слышит какое-то шуршание в полумраке позади. Обернувшись, Клер сдержала порыв спросить, кто это, не желая повести себя по-идиотски, как девушки в фильмах ужасов. Конечно, никого там не было, даже Оливера.
Она сняла замок, сделала глубокий вдох и сосредоточилась.
Принцип действия порталов все еще ускользал от нее, хотя казалось, что она начинает понимать, какой прорыв Мирнин совершил в квантовой механике. Конечно, он не рассматривал это как научное открытие; для него это была магия или, по крайней мере, алхимия.
«Чтобы использовать что-то, необязательно знать, как оно работает», — напомнила себе Клер.
Это раздражало ее, но она уже смирилась с тем фактом, что некоторые вещи трудны для понимания. А все, что имело отношение к Мирнину, определенно принадлежало к этой категории.
Дверь, которую она собиралась открыть, вела в тюрьму, находящуюся на другом конце города. При помощи карты Клер оценила реальное расстояние между этими двумя точками; прямого выхода из одной в другую не могло существовать без самых серьезных нарушений законов физики, как она их понимала; и тем не менее вот он.
Она прошла за дверь и закрыла за собой засов — на случай, если у нее не просто разыгралось воображение и в лаборатории действительно есть кто-то еще.
— Привет! — говорила Клер, проходя мимо камер.
Вряд ли томившиеся там вампиры понимали ее, но она всегда старалась вести себя вежливо. Они не виноваты, что пришли в подобное состояние: безумие завладело одними больше, другими меньше, а были и такие, при виде которых сжималось сердце, — эти, казалось, осознавали, где они и почему сюда попали. Вроде Мирнина.
У холодильника Клер остановилась, достала упаковки с кровью и с безопасного расстояния разбросала по камерам. Две оставила для Мирнина, который помещался в конце коридора.
Он сидел на постели, читая потрепанный томик Вольтера, — на вид обычный молодой мужчина, симпатичный даже. Сегодня у него был хороший день — не в фазе полного безумия.
— Клер! — Он заложил место в книге шелковой ленточкой. — Происходит нечто странное, можно даже сказать, поразительное.
— Что именно? — Она подтянула стул и села.
— Я чувствую себя лучше.
— Вряд ли. Хотелось бы, чтобы это было правдой, но...
— Вот. — Он подвинул к прутьям решетки небольшой пластиковый контейнер.
— Что это? — Клер с недоумением смотрела на емкость.
— Ткань мозга.
— Что?
Мирнин поправил очки, сползающие на кончик носа, и поверх них взглянул на Клер.
— Я сказал — ткань мозга.
— Чьего мозга?
Вскинув брови, он огляделся:
— По-моему, других подопытных тут нет.
Клер поняла, что он имел в виду, и от ужаса не могла вымолвить ни слова.
— Мы тестируем новое лекарство? — Мирнин криво улыбнулся. — И пока что я — единственный объект исследования?
— Но это же ткань мозга! Как вы сумели... — Клер оборвала себя. — Нет, молчите. Не хочу знать.
— Я тоже думаю, что лучше не вдаваться в подробности. Пожалуйста, возьми. — Он на мгновение обнажил зубы в усмешке. — Доверяю тебе частичку своего разума.
— Лучше бы вы не говорили этого.
Она вздрогнула, но протянула руку между прутьями решетки и взяла контейнер.
Его содержимое имело серый цвет и действительно походило на биологический материал. Убедившись, что крышка завинчена прочно, Клер сунула контейнер в рюкзак.
— Почему вы считаете, что вам стало лучше? Мирнин взял шесть толстых томов и поднял на ладони.
— Эти книги я прочитал за последние полтора дня и могу ответить на любой вопрос касательно их содержания.
— Не такой уж надежный тест — эти книги вы и раньше читали.
— Да, правда. — Он, казалось, удивился. — Прекрасно. Предложи свой.
— Прочитайте несколько страниц вот отсюда. — Она протянула ему роман из своего рюкзака.
Он прочел имя автора, название, открыл первую страницу и углубился в текст. Его взгляд метался по строчкам явно быстрее, чем доступно человеку, при этом Мирнин выглядел сосредоточенным и заинтересованным.
— Хватит! — сказала Клер пять минут спустя. Он послушно закрыл книгу и вернул ей. — Расскажите, о чем вы читали.
— Умно с твоей стороны — предложить мне роман о вампирах, — заговорил Мирнин. — Хотя нелепо, что они здесь сторонятся зеркал. Главные герои кажутся интересными. Мне хотелось бы дочитать эту вещь.
Он продолжал во всех деталях излагать характеристики и истории героев, как они были представлены на первых пятидесяти страницах, а также интригу романа. Клер удивленно посмотрела на него, полистала книгу... Все точно.
— Видишь? — Мирнин снял очки и сунул их в карман фиолетового атласного жилета, надетого поверх белой рубашки. — Мне действительно лучше.
— Нужно еще подождать, посмотреть...
— Не думаю.
Он встал и подошел к решетке. Гибкий и сильный, Мирнин вцепился в прутья, напрягся, и замок, рассчитанный на то, чтобы удерживать в клетке самого мощного, самого безумного вампира, с громким лязгом треснул. Мирнин откатил решетку в сторону и встал в проеме, улыбаясь Клер.
— Это для меня? — Он кивнул на упаковки с кровью.
Едва дыша, она сжала книгу с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Мелькнула надежда, что он изъял не ту часть своего мозга, которая сдерживала агрессивные порывы.
— Да, — пролепетала Клер и протянула ему первую упаковку — швырять в таких обстоятельствах не имело смысла.
Мирнин медленно приблизился — нарочно не торопясь, давая Клер привыкнуть к тому, что он на свободе, — и взял упаковку. Он даже отвернулся, хотя ее затошнило уже от сосущих звуков. Когда он снова повернулся, ни на нем самом, ни на упаковке не было и пятнышка крови.
Клер протянула ему вторую порцию, но он покачал головой:
— Не нужно, одной пока достаточно. Странно — обычно Мирнин бывал ненасытен (от одной этой мысли Клер снова затошнило).
— Тогда я положу ее обратно, — сказала она, однако не успела и с места двинуться, как Мирнин взял у нее упаковку:
— Я сам.
Она замерла, вслушиваясь и вглядываясь, но он уже растаял в темноте. Судя по звукам, дверца массивного холодильника открылась и закрылась, и внезапно Мирнин снова медленно выступил из мрака. Остановился, скрестил на груди руки и прислонился к стене рядом с Клер.
— Ну? Я похож на сумасшедшего?
Она покачала головой.
— Но даже если был бы похож, ты не призналась бы?
— Наверное, нет. Вы могли бы рассердиться.
— Я мог бы рассердиться, если ты солгала, но не стану. Не ощущаю злости. И голода тоже, и тревоги, а ведь они постоянно терзали меня на протяжении последних лет. Это все препарат, который ты принесла. Понимаешь, что это означает? — Мирнин мгновенно оказался рядом и мягко положил бледную руку на ее колено. — Моих собратьев можно спасти. Всех.
— А что будет с моими собратьями, если ваши выздоровеют? — спросила Клер.
Лицо Мирнина приобрело отсутствующее выражение.
— За судьбу людей я не отвечаю. Амелия много потрудилась, чтобы в Морганвилле установилось равновесие, чтобы два наших вида могли жить в относительном согласии. Не думаю, что этот эксперимент как-то повлияет на ее позицию.
Что же, он мог думать, как ему угодно, но Клер лучше знала Амелию. В первую очередь она будет заботиться о своем народе, а уж потом о людях. Клер подозревала, что Морганвилль сам по себе эксперимент — а любой эксперимент заканчивается, когда получен результат.
И что тогда происходит с лабораторными крысами?
— Клер, я не монстр, — искренне сказал Мирнин. — И не допущу, чтобы ты так или иначе пострадала. Ты очень помогла нам, и о тебе позаботятся.
— А что будет с другими людьми?
— С какими? Ах, с твоими друзьями и родными? Да, конечно, им тоже обеспечат безопасность, как бы ни обернулось дело.
— Нет, Мирнин, я имею в виду всех остальных! Парня, который готовит гамбургеры в местном кафе! Хозяйку магазина секонд-хенд! Вообще всех!
— Клер, нельзя заботиться обо всех. — Ее слова явно застали Мирнина врасплох. — Это не соответствует ни нашей, ни вашей природе. Мы заботимся только о тех, кого знаем, с кем каким-то образом связаны. Я высоко ценю твой альтруизм, но...
— Не говорите мне о нашей и вашей природе! Вампиры и люди — не одно и то же...
— Разве? — Мирнин мягко похлопал ее по колену. — Я ученый. Ты тоже. У меня есть друзья, которых я люблю. У тебя тоже. В чем же разница?
— Я не высасываю свой обед из пакета!
Мирнин засмеялся, не обнажая клыков.
— Ох, Клер, неужели ты и впрямь воображаешь, будто поедание убитых животных менее отвратительно? Мы оба нуждаемся в пище и в обществе себе подобных, оба...
— Я не вытаскиваю ткань мозга из своего черепа! И не убиваю! А вы делаете это. И ничего не имеете против самой идеи убийства.
Он немного откинулся, вглядываясь в ее лицо.
— Нет, я очень даже против, иначе не стал бы терпеть таких речей от...
— От служанки? Потому что я и есть служанка? Или хуже того — рабыня? Ваша собственность?
— Ты расстроена.
— Да! Конечно, я расстроена. — Клер изо всех сил старалась сдерживаться, но ничего не получалось; боль бурлила в душе и рвалась наружу, словно пар под давлением. — Я сижу здесь, обсуждаю будущее человечества, а мои друзья и родные собираются на этот прием, и я не могу защитить их...
— Ш-ш-ш, дитя мое, — сказал он. — Праздник, да. Он состоится сегодня?
— Я даже толком не знаю, что это будет за мероприятие.
— Официальное признание Амелией Бишопа. Все вампиры Морганвилля, которые в состоянии прийти, должны дать ему клятву верности и преподнести символический дар.
Клер шмыгнула носом и вытерла лицо.
— Что за символический дар?
— Дар крови. — Мирнин не отрывал от нее взгляда темных глаз. — То есть человека. Ты не зря беспокоишься за своих друзей и родных. Он имеет право выбрать любого. Предполагается, что это церемониальный жест, обычай, берущий начало в глубине веков, однако сейчас дело может обернуться и по-другому.
И тут Клер наконец поняла — почему Амелия запретила ей идти на бал, почему Майкл пригласил не Еву, а Монику Моррелл. Это шахматы, и люди — пешки. Вампиры играют теми фигурами, которые не жаль потерять.
— Вы... — дрожащим голосом начала она, откашлялась и предприняла новую попытку. — Хотите сказать, что он может выбрать любого человека?
— Или взять всех, если пожелает.
— Вы знаете, что он это сделает. Убьет кого-нибудь.
— Скорее всего, да.
— Мы должны помешать ему! Мирнин... Почему она идет на это?
— Амелия никогда не отличалась храбростью. Если перевес не в ее пользу, она капитулирует; если силы почти равны, она пытается выиграть время и добиться преимущества. Она понимает, что не в ее силах одолеть Бишопа, даже если ее поддержит Оливер. Это долгая партия — она играет ее всю жизнь, и до конца еще далеко. — Глаза Мирнина вспыхнули, он улыбнулся. — Но Амелия подсчитывает свои шансы без учета меня. А если я буду на ее стороне, она может победить.
— Вы хотите пойти. На этот банкет.
Мирнин пригладил жилет и стряхнул с рукавов воображаемые пылинки.
— Конечно. И пойду — с тобой или без тебя. Что ты решила?
— Я... Амелия сказала...
— Да или нет?
— В таком случае... да.
— Нам потребуются костюмы. Не беспокойся, я знаю, где их взять.

— Я выгляжу нелепо, — сказала Клер. Кроме того, узнать ее не составляло труда. — Вы не можете придумать что-нибудь еще? Как-никак, мы собираемся пробраться туда тайком.
— Хватит болтать, — приказал Мирнин, накладывая на ее лицо грим.
Было непонятно, почему он так наслаждается происходящим, и Клер в который раз усомнилась, действительно ли лекарство принесло пользу. Похоже, у Амелии и впрямь были серьезные основания исключить старинного друга из расчетов, прикидывая свои шансы на победу, и запретить ему появляться на празднестве.
Однако в то же время Клер слишком хорошо знала Амелию. Если можно достичь цели, принеся в жертву несколько человеческих жизней, даже тех, которые дороги ее помощнице, королева сочтет это приемлемым. Но не Клер.
— Так, теперь закрой глаза, — распорядился Мирнин.
Клер подчинилась и почувствовала мягкое прикосновение кисточки к лицу. Когда она подняла веки, Мирнин отступил в сторону, предоставив ей разглядывать свое отражение в зеркале. И она увидела там абсолютно незнакомое создание!
Она по-прежнему смотрелась нелепо, однако вынуждена была признать, что совершенно не похожа на Клер Данверс. На лице, белизне которого позавидовала бы Ева, привлекали внимание полные красные губы и огромные, обведенные черным глаза с забавными нарисованными ресничками. К этому прилагался плотно облегающий костюм из туники и трико, весь усыпанный красными и черными стразами, и шляпа матадора.
— И кто же я теперь?
— Арлекин, — ответил Мирнин, по виду несколько разочарованный, и закружился, словно маленькая девочка в новом платье. — А я Пьеро.
Сам он был одет в белое, и в отличие от тесного костюма Клер его наряд вздымался вокруг тела свободными волнами. Под балахоном мелькали белые штаны, вокруг шеи громоздилась гофрированная оборка, на голове высилась белая шляпа в форме конуса. И тот же безумный грим, что и у Клер, — мертвенно-белая кожа, подведенные черным глаза, огромные алые губы, что вместе составляло феерическую картину.
— Интересно, вас вообще чему-нибудь учат в ваших школах?
— Уж не этому.
— Жаль. Надо полагать, ты пополняешь свое образование в основном при помощи Интернета. Ваша маска, мадам. — Он вручил ей простую маскарадную полумаску с узором в тех же красно-черных тонах, что и костюм. — Можешь сделать кувырок через голову? Вперед и назад?
— Я книжный червь, а не акробат. — Клер бросила на него безнадежный взгляд.
— Очень жаль. — Он тоже надел простую черную полумаску. — Ну, с костюмами все в порядке. Теперь нам требуется нечто, способное склонить чашу весов в нашу пользу, если дела пойдут совсем плохо. И, зная Бишопа, я уверен — так оно и будет.
Они находились на чердаке Стеклянного дома, окруженные множеством вещей, которые, похоже, пролежали тут целые столетия. Клер никогда не бывала здесь, даже не подозревала, что сюда можно попасть. Мирнин привел ее в потайную комнату, а потом надавил несколько кнопок на стене, и неожиданно открылась еще одна секретная дверь. За ней находился узкий пыльный коридор, заканчивающийся просторным складом. Эти костюмы Мирнин отыскал в сундуке, который, судя по виду, пережил Гражданскую войну, а туалетный столик, за которым сидела Клер, казался еще старше. Даже пыль на нем выглядела особенно древней.
Мирнин принялся рыться в грудах беспорядочно разбросанных вещей, бормоча что-то, похоже, на иностранном языке. Клер еще раз оглядела себя в зеркало. Грим и костюм придавали ей диковинный вид, но глаза оставались прежними, и в них трепетал страх. Неужели они решились на это?
Словно жуткий чертик из табакерки, Мирнин вдруг снова возник рядом, с огромным чемоданом в руках, и с таким грохотом поставил его на пол, что содрогнулся дом.
— Прошу! — Он откинул крышку и принял героическую позу.
Внутри лежало оружие — целая куча арбалетов, ножей, мечей, крестов, в том числе с грубо заостренными концами.
Порывшись в этом арсенале, Мирнин выудил грязный флакон, напоминавший средневековую склянку для духов.
— Святая вода, — заявил он. — Настоящая святая вода, не что-нибудь, освященная самим Папой Римским. Большая редкость.
— От кого остались все эти вещи?
— От людей, не преуспевших в их использовании. Я не рекомендовал бы пузырьки с легковоспламеняющейся жидкостью, вон те, зеленые. Она еще не утратила силу, однако косит всех подряд, как врагов, так и союзников. Святая вода хороша тем, что причиняет боль, но не убивает. Использовать смертоносное оружие тебе не стоит.
— Почему?
— Даже если мы победим, Амелия будет вынуждена привлечь к суду любого человека, убившего вампира. Думаю, ты знаешь, чем такие разбирательства заканчиваются.
Клер содрогнулась — это она действительно знала. Шейна едва не казнили за убийство, которого он не совершал.
— Так что если предстоит убивать, это буду делать я или другой вампир, — продолжал Мирнин. — Мы для этого лучше приспособлены. — Обмотав руку полой своего балахона, он взял средних размеров богато украшенный крест с заостренным нижним концом и осторожно вручил Клер. — Используй только для самозащиты. Так, теперь для меня...
Достав устрашающе острый нож, он критически оглядел лезвие, снова сунул в ножны и спрятал под балахон. И захлопнул крышку чемодана.
— Это все? — удивилась Клер.
В чемодане ведь лежал целый арсенал!
— Больше мне ничего не нужно. Пора идти. Конечно, если ты не передумала.
— Не передумала. — Клер оглядела свой плотно облегающий костюм. — Ммм... А где у меня карманы?

11

Стеклянный дом являлся частью того, что Клер называла «невероятной системой перемещений», — сети порталов Мирнина, связывающей двадцать точек в городе. Точнее, ей было известно о двадцати, одна из которых находилась у них в гостиной, еще одна — в тюрьме, где Мирнин сидел в последнее время, третья — в доме Дэй. Большинство порталов вели, как подозревала Клер, в другие дома Основателя.
Существовал также портал в замок Амелии — по крайней мере, Клер воспринимала его как замок, хотя понятия не имела, как обиталище королевы выглядит снаружи и где конкретно в городе находится. Однако изнутри оно казалось старым и очень прочным зданием. Система также позволяла попасть в университетскую администрацию, в библиотеку, в муниципалитет и в помещение совета старейшин. Именно там должен был состояться бал.
— Прямо не верится, что мы все же делаем это, — прошептала Клер, стоя рядом с Мирнином, устремившим пристальный взгляд на пустую стену гостиной Стеклянного дома. — Мирнин, вы уверены? Может, лучше поедем на машине?
— Так быстрее. Ты боишься? Не стоит. Я же с тобой.
Он сказал это с такой непробиваемой самоуверенностью, что она снова засомневалась, действительно ли он в своем уме. Рассуждал он вроде бы здраво, но что-то было не так. Это был не тот добродушный Мирнин, с которым она имела дело в краткие периоды его просветления; этого, уже третьего Мирнина Клер практически не знала. Но он дал ей святую воду и крест, а ведь мог и не давать. Кроме того, она нуждалась в нем.
Нуждалась ли?
Передумывать было уже поздно. Часть стены, на которую уставился Мирнин, затрепетала и растаяла, превратившись во что-то вроде серого тумана. Он клубился, постепенно насыщаясь чернотой, и вот сменился непроглядной тьмой с едва различимой полоской жаркого золотого света внизу, словно пробивающегося в щель под дверью.
Похоже, они попали в чулан.
— Пошли.
Мирнин протянул руку Клер, и они вместе шагнули во тьму. Портал позади закрылся; она обернулась, но там уже ничего не было.
Пахло чистящими средствами. Пошарив наугад, Клер наткнулась на деревянную ручку швабры. Так и есть — чулан уборщика. Возможно, им удастся появиться на балу незаметно — однако разве не будет выглядеть странно, если двое гостей выйдут из чулана?
Не тратя времени на размышления, Мирнин приоткрыл дверь и первым шагнул наружу. Клер выскочила следом и закрыла дверь за собой. По-видимому, они попали в служебный коридор, с белеными стенами и темно-красным ковром. На дверях не было никаких обозначений; Клер сомневалась, что сумеет снова найти ту, из которой они вышли.
— Вон туда. — Мирнин зашагал по коридору направо. Даже в этой конической шляпе и в балахоне, который при движении колыхался вокруг тела, Мирнин не выглядел нелепо. — Нужно было тебя нарядить Пьеро, малышка Клер. Пьеро известен своей приятной простодушной натурой. Не то что Арлекин. Либитор безумец.
— Что?
— Я говорю, нужно было тебя сделать Пьеро...
— Нет, — медленно произнесла она. — Высказали «либитор безумец». Что это значит?
— Я так сказал? — Мирнин бросил на нее странный взгляд. — Чепуха. Аква кружево.
Она резко остановилась; сделав еще два больших шага, он заметил, что ее нет рядом, и нетерпеливо обернулся.
— Клер, игуана времени.
«Клер, у нас нет времени», — мысленно перевела она.
— Мирнин, вы говорите бессмыслицу. Похоже, действие препарата заканчивается.
— Я чувствую себя функционирующим.
«Я чувствую себя прекрасно».
— Вы сами-то себя слышите?
Он вскинул руки, не в силах подобрать слов для ответа и тем подтверждая, что способность к членораздельной речи ему отказывает.
«Неврологические осложнения, — подумала Клер, жалея, что не может посоветоваться с доктором Миллсом. — Конечно, он же вырезал часть своего мозга! Это не могло пройти без последствий».
С другой стороны, всего несколько мгновений назад он говорил совершенно нормально.
— Думаю, вам нужно принять новую дозу, — как могла спокойнее предложила Клер. — Пожалуйста. К чему дожидаться, пока станет хуже?
Мирнин молча, вытянул руку и закатал рукав. Обнаженная рука была белой, точно алебастр, и на ощупь казалась не живой плотью, а обтянутым кожей мрамором. Клер достала коробочку, которую засунула под пояс трико, ту самую, полученную от доктора Миллса, со шприцем и пузырьками. До этого она практиковалась делать инъекции на апельсинах, но между ними и настоящим пациентом сходства было мало.
— Постараюсь не причинить вам боли.
Мирнин закатил глаза.
Дрожащей рукой Клер проткнула резиновую крышку пузырька и наполнила шприц. Выдавив несколько капель, она сделала глубокий вдох, от всей души надеясь, что Мирнин не станет сопротивляться. Пока он вел себя на диво спокойно.
— Готовы? — Она прижала иглу к холодной голубой вене.
— Полагаюсь на тебя.
Клер надавила, игла проткнула кожу и, одолев небольшое сопротивление на поверхности вены, ушла вглубь. Быстро нажав на поршень, Клер выдернула иглу и пальцем вытерла маленькую каплю крови, выступившую на белоснежной коже. Правда, пятнышко все же осталось.
Зрачки Мирнина сузились до точек, и Клер застыла на месте. Алый рот Пьеро широко растянулся в диковатой улыбке, во всем облике ее странного наставника появилось что-то ужасно неправильное...
А потом все пропало; он мигнул, и зрачки начали расширяться до нормальных размеров. Вздрогнув, Мирнин испустил тяжкий вздох:
— Не слишком приятно. О, появляется ощущение тепла. Вот это другое дело.
— Больно было?
— Не люблю уколов.
На Клер внезапно напал смех. Он сердито посмотрел на нее, но она продолжала хихикать, все более визгливо и пронзительно; дикий смех явно переходил в истерику, и она поспешно прикрыла рот рукой.
— Но теперь вам лучше? — спросила она, с усилием овладев собой.
В ответ Мирнин одарил ее взглядом, полным прежней самоуверенности, и успокоенная Клер убрала коробочку на место.
— Мне и не было плохо, но я ценю твою заботу.
С этими словами он взял Клер за руку и потащил к белой двойной двери, которой заканчивался коридор.
— Подождите!
— Что такое?
— Хочу удостовериться, что вы...
— Compos mentis? Это латынь, Клер. Означает...
— Что вы в здравом уме и твердой памяти. Да, знаю.
— Я не несу никакой чепухи. И, честно, едва ли нуждался в уколе, — с раздражением добавил он.
Это и было самое скверное, как подумала Клер: Мирнин не понимал, когда сознание начинало ускользать.
Во всяком случае, она надеялась, что они дешево отделались. Судя по выражению одержимости на его лице, все могло обернуться гораздо хуже.

За белой дверью оказалось круглое фойе в здании совета старейшин, в буквальном смысле битком набитое гостями. Все в костюмах и масках, они стояли, ходили, разговаривали, держа бокалы с вином — или чем-то слишком густым и красным, чтобы быть вином.
— Вы были правы, — сказала Клер. — Похоже, все вампиры города здесь.
— И каждый привел приятеля-человека. Но, полагаю, из людей ты единственная знаешь истинную причину этой любезности.
Первой Клер разглядела в толпе Дженнифер — в узенькой масочке, с гордостью опирающуюся на руку Франко. Ее наряд по моде шестидесятых годов состоял из топа на бретельках, крошечной мини-юбки, туфель на платформе и украшений. Очевидно, она выбрала костюм с тем расчетом, чтобы, формально оставаясь одетой, продемонстрировать как можно больше обнаженного тела. И Клер отметила, что это ей удалось. Франко явно одобрял выбор своей спутницы. На нем был костюм Зорро — сплошь черный атлас, кожа и плоская испанская шляпа.
Неподалеку стояла и Моника в костюме Марии Антуанетты — корсаж с большим вырезом и широкие юбки, вокруг шеи красная ленточка, при виде которой Клер стало нехорошо, в руке — миниатюрная гильотина. Она крепко держалась за локоть Майкла, и даже маска не могла скрыть его страстное желание находиться где угодно, только не рядом с Моникой. Он нарядился священником — в простую черную сутану с белым воротником, но без креста.
Проследив за взглядом Майкла, Клер увидела на другом конце зала высокое пугало, будто вышедшее из самого жуткого ужастика, и рядом с ним девушку в костюме Салли из мультфильма Тима Бёртона «Кошмар перед Рождеством». Это были Оливер и Ева, но оба не смотрели друг на друга. Ева не сводила глаз с Майкла; как и полагается Салли, она выглядела печальной, как будто у нее не осталось ничего, кроме надежды.
Оглядевшись, Клер узнала еще нескольких знакомых. Своей матери она нигде не нашла, зато отец, в костюме медведя, неловко мялся рядом с женщиной средних лет, скорее всего из вампиров, нарядившейся ведьмой.
— Вы видите Шейна? — взволнованно спросила Клер у Мирнина.
Он кивнул на другую сторону зала. Она уже пробегала взглядом по этой части толпы и сейчас повторила попытку, но только с третьего раза нашла то, что искала.
«Там есть что-нибудь из кожи?» — спрашивала она Шейна про его костюм. И он ответил: «По-моему, да».
И не соврал: на нем был кожаный собачий ошейник, кожаные штаны и поводок, который сжимала Исандра. Сама она с головы до ног была затянута в красное, в сапогах высотой по бедро, с дьявольскими рогами на голове и с трезубцем в другой руке.
Она нарядила Шейна своим псом, для полноты картины снабдив его лохматой собачьей маской.
— Дыши глубже, — велел Мирнин — Я не слишком хорошо разбираюсь в таких вещах, но слышал, что людям это полезно.
Только тут Клер осознала, что перестала дышать. А выдохнув, почувствовала, как ее захлестнула волна ярости. Вот сука! Неудивительно, что все эти дни Шейн выглядел таким несчастным.
— Исандра не причинит ему вреда, — прошептал ей на ухо Мирнин. — Но не забывай — костюм отражает ее истинно дьявольскую натуру. Так что будь осторожна. Дождемся подходящего момента. Я дам тебе знак, когда придет время атаки.
Клер кивнула. Если до этого ее и мучили сомнения, сейчас они испарились. Она пойдет на все, чтобы спасти своих друзей и родных, отнимет поводок у Исандры и разорвет его на клочки или сделает еще что-нибудь в этом роде.
— Я буду готова, когда вы скажете.
— Не сомневаюсь, малышка. — Мирнин одарил ее безумной улыбкой.
Они стояли поодаль от основной толпы, разглядывая приглашенных, и хотя гости тоже изучали их, никто не подходил. Клер спросила — лучше поздно, чем никогда, — может ли кто-либо узнать Мирнина, но он покачал головой.
— Мало кто помнит, как я выгляжу, только Амелия, Сэм, Майкл, Оливер и еще несколько человек. К тому же никто не ожидает встретить меня здесь. В особенности, — он театрально закружился, и балахон пошел волнами, — в облике Пьеро.
Заметив, что одна из женщин-вампиров пристально наблюдает за ним, Мирнин отвесил низкий поклон и прошептал Клер:
— Сделай кувырок.
— Что?
— Еще лучше было бы сделать обратный кувырок, но, боюсь, у тебя не получится. Поэтому кувырок вперед. Давай!
Чувствуя себя полной идиоткой, Клер отстегнула резиновую ленту шляпы матадора и перекувырнулась через голову, потом поспешно вскочила, широко и натянуто улыбаясь.
Люди вокруг захлопали и засмеялись, после чего большинство утратило к ней интерес — за исключением Оливера, вперившего в нее пристальный взгляд. Однако ближе и он не подходил.
Ни Амелии, ни Бишопа видно не было, зато практически всех других знакомых вампиров Клер сумела опознать. Сэм явился в костюме Гекльберри Финна, очень подходившем к его рыжим волосам и веснушкам. С собой он привел девушку, которую Клер не раз видела за стойкой кафе «Встреча», — она начала там работать после увольнения Евы.
Миранда тоже присутствовала — в свободном древнегреческом одеянии и со змеями в волосах; ее сопровождал бледный, невысокий мужчина в костюме Шерлока Холмса.
— Да, это Чарльз, — подтвердил Мирнин догадку Клер. — Он всегда питал слабость к девицам, у которых голова не в порядке.
— Ей всего пятнадцать!
— Чарльз родился в те времена, когда девушек выдавали замуж в двенадцать, поэтому не слишком серьезно воспринимает современные нормы на этот счет.
— Он педофил!
— Возможно. Но он не на стороне Бишопа.
Заметив их, Сэм нахмурился и начал медленно протискиваться сквозь толпу. Мирнин снова отвесил комический поклон, но на этот раз не стал требовать, чтобы Клер кувыркалась.
— Сэмюель! — воскликнул он. — Рад тебя видеть.
— Вы... — Сэм запнулся, потому что, скорее всего, хотел задать вопрос: «Вы с ума сошли?», ответ на который был очевиден. — Разве Амелия не велела вам держаться подальше отсюда? Клер...
— Мирнин все равно пришел бы, — ответила она. — Он сломал замок. Я подумала, что не следует отпускать его одного.
Это объяснение было правдивым, но не полным, и Мирнин метнул на нее взгляд, означавший: «Договаривай уж».
— Я и сама, скорее всего, пришла бы сюда — не могу бросить своих родителей и друзей. Просто не могу.
— Прекрасно. — Сэм кивнул с мрачным, но понимающим видом. — Вы побывали здесь и на все посмотрели. А теперь уходите, пока вас не узнали. Мирнин...
— Нет, Сэмюель. — Тот покачал головой. — Не могу. Я ей нужен.
— Ей нужно, чтобы вы держались подальше отсюда! — Сэм придвинулся к Мирнину вплотную, и глаза у обоих налились краснотой. — Уходите домой. Немедленно!
— Заставь меня, — вкрадчиво прошептал Мирнин.
Клер никогда не видела его таким непреклонным, и это пугало.
— Мирнин, Сэм нам не враг. — Она осторожно ткнула его локтем.
— Возможно, Сэм встанет на сторону нашего врага.
— Я на стороне Амелии. Ты знаешь — я готов умереть за нее.
Это слегка отрезвило Мирнина, и он отступил. Шуршание белой ткани костюма Пьеро лишь усиливало пугающее впечатление, которое он производил, в особенности когда улыбался.
— Да, — сказал он — Знаю, Сэм. Когда-нибудь это погубит тебя. Нужно уметь вовремя остановиться. Старейшим из нас приходилось овладевать этим искусством на протяжении долгих лет.
Сэм бросил на них расстроенный взгляд и отвернулся.
Толпа уже заполнила круглый зал. Клер услышала, как вдалеке древние часы гулко отбили время. Когда они смолкли, в зале наступила тишина, нарушаемая лишь шелестом бесчисленных нарядов.
Справа от Клер распахнулась двойная дверь с золоченой окантовкой, в зал хлынул уже знакомый запах роз. Что находится за дверью, она знала: там когда-то лежало на помосте тело убитого вампира, и там же они с Евой и Шейном пережили долгие часы ужаса. Клер не любила об этом вспоминать и вовсе не жаждала снова туда попасть.
— Леди Мюриель и ее спутник, Поль Грейс, — произнес глубокий звучный голос, разнесшийся по всему залу.
Вытянув шею, Клер увидела, как в соседнее помещение направилась невысокая дородная женщина-вампир в костюме египтянки; ее сопровождал рослый мужчина в наряде викторианской эпохи. Человек, называющий имена гостей, стоял сбоку от двери, держа открытую книгу с золотым обрезом, в которую, впрочем, не заглядывал.
Это был глашатай.
— Джон из Лидса, — шепотом пояснил Мирнин. — Лучше не сыскать — был герольдом короля Генриха, насколько я помню. Безупречные манеры.
Прозвучали новые имена, за дверью скрылась еще одна пара. Со своего места Клер не могла разглядеть во втором помещении ничего, кроме мерцания свечей.
— Это будет длиться вечно, — прошептала она.
— Церемония — часть жизненной игры. — Мирнин вручил ей бокал чего-то искрящегося. — Пей.
— Наверное, не стоит.
Он насмешливо вскинул брови. Она попробовала шампанское — не слишком сладкое, не слишком горькое, как надо. Свет, разлитый по бутылкам. Может, всего глоточек?
К тому времени, когда подошла их с Мирнином очередь, бокал опустел. Клер стало жарко, голова слегка кружилась, и она была рада, что Мирнин взял ее под руку. Глашатай Джон при виде его слегка удивился, но без запинки возвестил:
— Лорд Мирнин из Конви и его спутница Клер Данверс.
Вот вам и прокрались незаметно!
Многие головы повернулись, послышались перешептывания. Они с Мирнином прошли в огромный мрачный зал — здесь имелись круглые столики, кресла и большой помост на возвышении. Столы, покрытые прекрасными белыми скатертями, были уставлены цветами в вазах, стеклом и фарфором. Помещение заливал свет тысяч свечей в массивных хрустальных канделябрах.
Все выглядело бы сказочно — если бы не производило такого пугающего впечатления. Под прицелом сотен глаз, следивших за каждым движением вновь прибывших, колени Клер стали как ватные.
Мирнин, похоже, догадался о ее состоянии.
— Успокойся. Улыбайся, подними голову. Никаких признаков слабости, — негромко произнес он.
Она постаралась выполнить эти распоряжения, хотя не была уверена, что получилось. Мирнин подвел ее к креслу за столиком в задней части зала, и она тут же села, а вслед за тем, оглянувшись, обнаружила неподалеку Сэма и Оливера. Ева рядом с ним смотрела на Клер вытаращенными глазами.
Майкла видно не было. К сожалению, она не могла как следует разглядеть и Шейна, поскольку Исандра заняла место на помосте, у конца длинного стола, оставив своего спутника сидеть на ступенях у всех на виду, по-прежнему с поводком на шее. Франко устроился возле другого конца того же стола, Амелия и Бишоп все еще отсутствовали.
Отец Клер попытался встать со своего кресла на другом конце зала, но спутница-вампир потянула его за руку, заставив сесть. По-видимому, общаться здесь не полагалось. Клер очень хотелось подойти к нему, но когда она глянула на Мирнина, тот покачал головой:
— Ты сама пожелала принять участие в игре. Вот теперь и выяснится, хватит ли у тебя безрассудства.
— Но это же мой папа!
— Я предупреждал — это будет испытание нервов. Сейчас твоя очередь. Возьми себя в руки.
Приятно слышать подобного рода советы от того, кто алым пламенем в глазах встречает приближение даже такого безобидного человека, как Сэм. Клер начала дышать медленно и глубоко, полностью сосредоточившись на этом и упорно глядя вниз, чтобы не поддаться искушению.
— А вот и они! — удовлетворенно воскликнул Мирнин, имея в виду долгожданную пару.
Амелия появилась первой, справа от помоста — мерцающая фигура в белом платье, расшитом мелкими самоцветами, изящная и хрупкая, такая холодная, что больно глазам. Искусно уложенные платиновые волосы тоже сверкали драгоценными камнями, и вся она напоминала дух льда, что ей очень подходило.
Ее сопровождал... кто бы мог подумать — Джейсон Россер! По крайней мере, Клер так показалось. Она никогда раньше не видела его отмытым и постриженным, но сутулые плечи и походка остались прежними. На нем было коричневое монашеское одеяние с капюшоном.
«Она выбрала того, кого ей не жаль потерять, — подумала Клер. — И потому не пригласила меня».
Это должно было погасить ее обиду за мнимое пренебрежение, но почему-то этого не произошло.
С левой стороны вошел Бишоп — в фиолетовой мантии епископа, в высокой митре, но, естественно, без креста. Он вел под руку женщину в наряде ангела — за спиной ее колыхались прекрасные белые крылья, достающие до пола.
Клер обеими руками закрыла рот, чтобы сдержать крик. Это была ее мать!
— Успокойся! — Мирнин крепко сжал ее руку. — Что я тебе говорил? Сохраняй власть над собой. Все еще только начинается.
Ей хотелось одного — забрать маму и папу, Шейна, Майкла, Еву, сбежать из Морганвилля и ехать, ехать без конца, все равно куда, лишь бы оказаться подальше от этого проклятого зала. И немедленно!
Последние гости заняли кресла за этим же столиком, в том числе Чарльз и Миранда. Со своими змеями в волосах и в греческом одеянии девушка выглядела очень юной и мертвенно-бледной; сев рядом с Клер, она под столом взяла ее за руку. Клер не отдернула свою, хотя пальцы Миранды казались такими же холодными, как у Мирнина, и липкими от страха.
— Оно надвигается, — прошептала Миранда. — Вся эта кровь. Весь этот ужас. Оно уже совсем рядом.
— Ш-ш-ш... — сказал Чарльз и кивнул на ее тарелку. — Ешь. Мясо прибавит тебе сил.
Но та, как и Клер, не столько ела, сколько ковырялась в своей тарелке, где лежало мясо на ребрышках. Клер все же попробовала кусочек и нашла, что приготовлено очень хорошо — с дымком, нежное, не слишком горячее, но и не остывшее. Вот только у нее не было аппетита. Мирнин, напротив, с рвением набросился на угощение. Интересно, как давно он ел настоящую твердую пищу или хотя бы испытывал подобное желание? Эта мысль породила целую серию вопросов. Имеются ли среди гостей вегетарианцы? Страдают ли вампиры пищевой аллергией? Вяло пощипывая хлеб, Клер поймала на себе взгляд Амелии. На таком расстоянии не удавалось разобрать выражение лица королевы, но одно не вызывало сомнений — она была недовольна.
— Думаю, Амелия собирается вышвырнуть нас отсюда, — заметила Клер.
— Она этого не сделает, — с непререкаемой уверенностью заявил Мирнин, дожевав последний кусок мяса. — Ты будешь есть?
Клер подвинула к нему свою тарелку, и Мирнин начал резать ее порцию.
— Амелия не допустит сцен, — продолжал он. — И без сомнения, мое присутствие сбивает с толку Бишопа.
Он снова казался немного странным и при этом удивительно довольным.
— Как вы? — Клер вгляделась в его лицо.
— Никогда не чувствовал себя лучше. О, вот и десерт!
Слуги разносили изящные бокалы с мартини и креманки, где лежали ягоды со сливками; они сновали так быстро, что Клер видела лишь мелькание теней — по-видимому, это были вампиры. Перед ягодами со сливками даже она не смогла устоять и съела все. При этом Клер старалась разглядеть, ест ли что-нибудь Шейн, но, кажется, он вообще не двигался.
В завершение ужина принесли напитки — кровь для вампов, шампанское и кофе для людей. В зале начали перешептываться, и Клер охватило возрастающее волнение и тревога.
— Мирнин? Что происходит?
Миранда сильно сжала ее руку, и Клер едва не вскрикнула.
— Оно надвигается, — прошептала новоявленная Кассандра. — Скоро всему конец.
Не успела Клер спросить, что она имеет в виду, как Мирнин коснулся ее плеча:
— Церемония начинается.
Джон из Лидса вышел из-за помоста и поднялся на возвышение. На нем был традиционный камзол герольда, в точности такой, как в книгах и на картинах. Клер не удивилась бы, если бы он достал длинную тонкую трубу, но вместо этого глашатай открыл ту же книгу с золотым обрезом и заговорил глубоким бархатным голосом:
— Узрите! К нам прибыл тот, кому мы готовы присягнуть на верность, и, как один, мы приветствуем его в нашем доме.
Бишоп встал. Тяжелые занавеси в задней части сцены раздвинулись, и стал виден большой деревянный трон, сплошь украшенный резьбой. Поднявшись по ведущим к трону ступеням, Бишоп уселся.
Миссис Данверс осталась за столом.
— Что происходит? — зашептала Клер, но Мирнин зашикал на нее.
— Прошу того, чье имя я назову, выходить вперед со своей данью, — провозгласил Джон. — Мария-Тереза.
Поднялась одетая матадором высокая испанка, взяла за руку своего спутника и отвела к помосту. Поклонилась Амелии, повернулась к сидящему на троне Бишопу и снова поклонилась:
— Я присягаю вам на верность. И вот мое подношение.
Она перевела взгляд на стоящего рядом мужчину; тот замер с ошеломленным видом.
— Великолепно. — Бишоп с улыбкой оглядел его. — Благодарю тебя за королевский дар.
Он щелкнул пальцами, и... на этом все.
— Василий Иванович, — назвал Джон из Лидса новое имя, и церемония продолжилась.
Никого не убивали. Как и говорил Мирнин, поднесение даров было чисто символическим.
Клер позволила себе выдохнуть, только тут почувствовав, как от сдерживаемого дыхания ноют ребра.
— Он может убить их? Если захочет?
— Может, — подтвердил Мирнин. — Но не будет. — Под своим клоунским гримом он выглядел очень серьезным и сосредоточенным. — Хотелось бы знать, что ему мешает.
Стало очевидно, что действо затянется на долгие часы. Хорошо, что они сидят — на ногах это было бы невозможно выдержать. Джон из Лидса называл очередное имя, вызванный вампир поднимался и предлагал Бишопу своего человека; Бишоп кивал, и все повторялось. И хотя речь шла о жизни и смерти, смотреть на это было скучно.
А потом вдруг все разом переменилось.
Первый сбой накатанной программы произошел по вине Сэма: поднявшись на помост со своим «даром», он поклонился Амелии, но Бишопу лишь кивнул. Мирнин взволнованно охнул и наклонился вперед, пристально наблюдая за происходящим. Бишоп выпрямился на троне.
— Я приветствую вас в Морганвилле, — заявил Сэм, — но не буду присягать на верность.
В зале все стихло; не раздавалось больше ни шуршания тканей, ни стука фарфоровых чашек.
— Нет? — спросил Бишоп и поманил к себе Сэма. Тот сделал один-единственный шаг вперед. — Твоя госпожа готова признать меня. Почему же ты отказываешься?
— Я уже давал клятву.
— Ей? — уточнил Бишоп. Сэм кивнул. — В таком случае ее клятва мне свяжет и тебя. — Он посмотрел на девушку. — Оставь свой дар.
— Нет.
Амелия, внезапно оказавшаяся рядом с ним, что-то пробормотала, но так тихо, что Клер ничего не расслышала, несмотря на превосходную акустику зала.
— Я несу за нее ответственность, — заявил Сэм, — и если вам нужен дар, возьмите то, что Морганвилль готов предложить.
С этими словами он достал из кармана подвязанных веревкой джинсов Гека Финна упаковку с кровью.
Исандра и Франко вскочили.
— Как ты смеешь! — взорвался Франко и пинком выбил пакет из руки Сэма. — Убери эту мерзость!
Исандра схватила девушку из кафе за волосы и с силой дернула на себя:
— Она — дань! Ты не имеешь права отказывать ему!
— Он не имеет права, да, — чистым голосом, звенящим как хрусталь, произнесла Амелия. — Зато я имею.
Зловещий родитель посмотрел ей в глаза. Все замерли. Потом Бишоп улыбнулся, снова опустился на трон и махнул рукой.
— Забирай ее, Сэмюель. Если уж на то пошло, она не в моем вкусе.
Сэм сжал руку девушки, оттолкнул Исандру и спустился с помоста. Каждый их шаг по залу сопровождался перешептываниями. Сэм направился прямо к столу, за которым сидел Майкл, наклонился и что-то сказал. Майкл ответил; вид у него был напряженный, на лице читалось отчаяние. О чем бы ни шел спор, чувствовалось, что Майкл разрывается на части, пытаясь сделать выбор.
Сэм рывком поднял его, и на этот раз Клер услышала, как он сказал:
— Просто пошли со мной!
Увы, что бы ни решил Майкл, было слишком поздно.
— Майкл Гласс из Морганвилля! — провозгласил Джон из Лидса.
Все затаили дыхание, ожидая, как поступит самый молодой вампир города.
Взяв Монику за руку, Майкл подошел к помосту и поднялся по ступенькам. Кивнул Амелии, потом Бишопу, не выказывая особой покорности.
— А, девочка Морреллов, — сказал Бишоп. — Я много слышал о тебе, дитя мое.
Моника, эта идиотка, явно растаяла от его слов и, рискуя уронить высокий парик, сделала глубокий реверанс — что было не так легко в юбках Марии Антуанетты в милю шириной.
— Спасибо, сэр.
— Разве я позволил тебе говорить? — Бишоп переключил внимание на Майкла. — Твой родственник отказывается присягнуть мне на верность. А что скажешь ты, Майкл?
— Я пришел сюда, но не собираюсь приносить никаких присяг.
Повисла долгая напряженная пауза, потом Бишоп нетерпеливо взмахнул рукой, отсылая его прочь.
Моника последовала за Майклом, глупо улыбнувшись злобному вампиру.
— Что за идиотка! — пробормотала Клер.
— К счастью, такие всегда находятся, — усмехнулся Мирнин.
На помосте уже стоял следующий вампир, который повел себя чуть вежливее — приветствовал Бишопа как гостя Морганвилля, но, опять же, никаких даров и клятв приносить не стал. У грозного пришельца сделался мрачный вид.
— Это становится интересно, — продолжал Мирнин. — Посмотрим, надолго ли хватит его терпения.
Как выяснилось, ненадолго, потому что следующим был Оливер. Он поклонился, но как-то принужденно, даже вызывающе, и Бишоп это заметил.
— Что скажешь, Оливер из Гейдельберга?
— Приветствую, и больше у меня для вас ничего нет, — заявил тот и снова поклонился с явственной издевкой. — Вы еще не заметили, господин Бишоп, что ваше время приказывать нам подходит к концу?
Бишоп вскочил; Исандра и Франко тоже.
— Давай сюда твой дар, — рявкнул «епископ». — И убирайся, пока я вообще позволяю тебе ходить по земле.
И Оливер, этот трус, отпустил руку Евы и покинул помост. То есть бросил ее.
Майкл вскочил и устремился было ей на помощь, но Сэм схватил его и не пустил.
— Оставь меня! — кричал Майкл. — Нельзя позволить ему...
Они сцепились, свалив стол, бокалы и бесценный фарфор полетели во все стороны. Тем временем Франко и Исандра с двух сторон приближались к Еве, словно охотящиеся тигры к своей жертве, а она стояла, прикованная к месту взглядом Бишопа.
Шейн вдруг встал; сорвав собачью маску, он отцепил поводок и бросил на пол, а сам направился к Еве.
— Хватит с меня этого дерьма, — заявил он и коснулся ее плеча. — А ты что скажешь?
— С меня тоже. Хотя я люблю веселые маскарады. Отдашь мне этот ошейник, если он тебе больше не нужен?
— Договорились.
Оба старались держаться уверенно и непринужденно, но Клер чувствовала, что угрожающая атмосфера все сгущается и враги вот-вот применят силу. И Шейну не победить; он не в силах причинить вампирам никакого вреда и сумеет разве что умереть героем у всех на глазах.
Она попыталась вскочить, но Мирнин с силой вдавил ее в кресло:
— Нет! Рано!
— Но это мои друзья!
— Подожди!
И оказался прав. Вперед выступила Амелия, загородив Шейна и Еву от глаз Бишопа:
— Эта девушка принадлежит мне! Оливер не вправе ее дарить.
— Это относится к любому жителю города, — возразил родитель. — Итак, ты отказываешь мне в праве сбора дани?
— Такого я не говорила. — Амелия медленно улыбнулась. — Будь точен в выражениях, отец, а то можно подумать, что тобой движет отчаяние.
Глаза Бишопа вспыхнули красным, потом раскалились добела.
Амелия не уступала. Слегка повернув голову, она кивнула тем двоим, и Шейн потащил Еву прочь от помоста. Даже Франко убрался с их пути — наверное, получил от Бишопа безмолвное распоряжение.
Сэм отпустил Майкла, и в мгновение ока тот оказался рядом со своими друзьями. Когда они спустились с помоста, Сэм присоединился к ним, и все четверо застыли тесной стайкой на свободном пятачке в центре зала.
— Вот оно, — изрек Мирнин. — Мы достигли кульминационной точки. Бишоп понимает, что проиграл, и вынужден начать действовать.
— Лорд Мирнин из Конви, — спокойным звучным голосом возвестил Джон из Лидса.
Снова все головы повернулись в их сторону. Мирнин встал и протянул руку Клер. В его глазах горела искра безумия.
У нее не осталось выбора. Клер встала, приняла его руку и пошла туда, где хотела оказаться меньше всего.

12

Поднимаясь по ступенькам, Клер чувствовала себя так, будто восходит на эшафот. Амелия стояла сбоку, сверкая, словно люстра, и не сводила с Мирнина яростного взгляда. А тот взял бледную, совершенной формы руку королевы и поцеловал.
— Не смотри так огорченно, мой дорогой друг. Я в полном порядке.
— Нет, — отрезала Амелия. — Ты не в порядке, и дальше будет только хуже. — Она взглянула на Бишопа. — Сожалею, но лорд Мирнин не вполне здоров, ему лучше удалиться.
— А выглядит совсем неплохо, — заявил Бишоп. — Пусть выскажется.
Мирнин исполнил еще один пируэт в стиле Пьеро и закончил изящным низким поклоном.
— Глупец! — прошептала Амелия. — О, мой прекрасный глупец!
Непонятно, что она хотела выразить этими словами: осуждение, сожаление, а может быть, то и другое сразу.
— Давненько не виделись, — заметил Бишоп, которого, похоже, происходящее забавляло. — Мирнин, как поживаешь?
— Неплохо, как ты и сказал.
— Пьеро? Странный выбор. По-моему, в тебе гораздо больше от Арлекина.
— Всегда считал, что втайне Пьеро опасен. За маской невинности всегда что-то кроется.
— Я скучал по тебе, шут. — Бишоп рассмеялся.
— Правда? Странно. А вот я по тебе совсем не скучал, милорд.
Смех Бишопа оборвался, и Клер почувствовала, как страх обволакивает ее, словно холодный удушающий кокон.
— А, теперь я припоминаю, почему ты перестал быть забавным. Ты размахиваешь своей откровенностью, будто дубиной.
— Скорее, использую ее как рапиру, милорд.
— Итак, Мирнин, ты присягаешь мне? — Остроумная перепалка явно надоела Бишопу.
— Да, — к изумлению Клер, ответил ее спутник, после чего разразился потоком брани, от чего девушка раскрыла глаза еще шире.
— Ты тупой разбойник, обманщик и осквернитель могил! — напоследок заявил Мирнин, потом закружился, отвесил поклон и плотоядно улыбнулся алыми губами. — Это ты хотел услышать, милорд?
Холодные руки сомкнулись на горле Клер и потащили назад, в ухе раздался шепот Исандры:
— Я лишилась твоего приятеля, не успев распробовать, каков он на вкус. Но ты тоже подойдешь.
Не колеблясь, Клер сунула руку под одежду, достала древний стеклянный флакон, полученный от Мирнина, открыла крышку...
И вылила святую воду на голову Исандры.
Та завизжала с такой силой, что задребезжал хрусталь на столах; демоническая красотка завертелась, царапая лицо и стряхивая брызги на бросившегося к ней Франко. Он тоже завопил — попадая на кожу вампира, капли жгли, как кислота.
Мирнин засмеялся глубоким горловым смехом и выхватил тонкий острый нож. И, продолжая смеяться, нанес удар надвигающемуся на него Бишопу.
Рана на предплечье вряд ли была глубокой, но на одеянии появился разрез, а на ноже — тонкая кровавая пленка. От удивления Бишоп остановился, рассматривая свой пострадавший наряд. А Мирнин все хохотал и кружился так быстро, что почти превратился в расплывчатое пятно.
— Мирнин! — закричала Клер и попятилась от Исандры, обожженной и разъяренной, но споткнулась и упала на спину. — Мирнин, сделайте что-нибудь!
Он перестал кружиться и перевел взгляд на окровавленный нож в руке.
— Я говорил Сэму, что всегда нужно уметь вовремя остановиться. Сейчас пришло такое время.
Он послал Клер воздушный поцелуй, перепрыгнул через стол и, визгливо смеясь, выбежал из зала.
Несколько мгновений никто не двигался. Исандра выглядела удивленной не меньше Клер.
Бишоп шлепнул ладонью по разрезу в своей мантии и негромко рассмеялся.
— Мой милый шут, — произнес он почти с нежностью и вновь уселся на трон. — Безумцы — улыбка Божья. Исандра, оставь девочку в покое. Сегодня я склонен простить нашим друзьям их маленькие акты неповиновения.
— Она обожгла меня! — взорвалась Исандра.
— Исцелишься, так что хватит выть, словно побитая собака. Тебе досталось поделом.
Все это время Амелия стояла неподвижно, точно каменная. Даже когда жизни Клер угрожала опасность, она не двинулась с места, но сейчас наклонилась и помогла ей подняться.
— Хватит, — затем сказала она. — Ты повеселился, отец. Этого довольно.
— Прекрасно, дитя мое. Оставим забавы и перейдем к главному. Присягни мне на верность, и дело с концом.
— Если я присягну тебе на верность, мы не покончим с этим никогда. Я ни разу в жизни не приносила тебе клятв. Ты всерьез считаешь, что сегодня будет иначе?
— Проклятая предательница. — Он прищурил холодные глаза. — Кровожадная ведьма. Ты приветствуешь меня в своем жалком городе? Даруешь мне позволение ходить по твоим улицам и хватать твоих людей? Не думаю, что ты пойдешь на такой риск — ты слишком хорошо меня знаешь.
— Я не присягаю тебе на верность. Я не приветствую тебя здесь. Я не дарую тебе ничего, отец. Ни-че-го.
Невероятно, но в эти мгновения Клер явственно видела в облике Амелии что-то уязвимое, хрупкое — почти человеческое.
— Нет, хотя бы одну вещь ты мне отдашь — если хочешь сохранить то, что создала здесь. Мою книгу. Ту, которую ты украла, когда так поспешно закопала меня в могилу, дочь.
Амелия замерла, распахнув глаза; она, которую ничто, казалось, не могло удивить, сейчас явно услышала то, чего никак не ожидала.
— Книгу...
— Думаешь, мне нужен этот жалкий городишко и его нелепые жители? — Презрительный взгляд Бишопа скользнул по залу. — Верни мою книгу, и я уйду. Вот теперь все карты открыты. Что скажешь?
— Она не твоя.
— Я взял ее из мертвых рук противника, значит, она моя по праву победителя. — Он вперил в Амелию холодный взгляд. — Точно так же ты взяла ее из моих рук, если помнишь, но не потрудилась удостовериться, действительно ли я мертв в полном смысле слова. Правда, жаль?
Решительно все шло неправильно: Мирнин сбежал, хотя знал, что Амелия без него не справится, а остальные вампиры вели себя как безучастные зрители.
— Дочь моя, — снова заговорил Бишоп, — если ты не подчинишься, я уничтожу тебя. Ты ведь поняла это в тот самый момент, как я здесь появился.
— Она хочет, чтобы вы покинули город. — Клер подошла и встала рядом с Амелией. — Уходите. Немедленно!
— Что за шавка смеет мне угрожать? — Бишоп засмеялся. — Или ты можешь заставить меня, дворняжка?
— Нет. — Сэм Гласс одним легким движением вспрыгнул на столик и, соскочив с него, встал возле них. Сейчас на нем не было соломенной шляпы Гека Финна, но даже она не смогла бы замаскировать серьезность его намерений. — Не она лично.
Одним прыжком Майкл оказался рядом, за ним по ступенькам поднялись Ева и Шейн. После едва заметной паузы в движение пришли и другие — Оливер, Моника, Чарльз и Миранда.
Отец Клер поднялся на помост, взял жену за руку и отвел в сторону, подальше от опасности. На помосте стояли Бишоп, Исандра и Франко, а вокруг плечом к плечу сгрудились вампиры и люди Морганвилля — не все, но больше половины присутствующих.
— Вам тут никто не рад, господин Бишоп, — произнес Оливер. — Это наш город и наши люди. Уходите!
— Бунт, — заметил Бишоп. — Как современно! Это бодрит.
Он кивнул своим подручным; Франко мигом сдернул Дженнифер с кресла на помосте, а Исандра сделала вид, будто устремляется к Шейну, но неожиданно развернулась, схватила Джейсона Россера и вонзила клыки в его горло.
Что тут началось!
Сэм и Майкл набросились на Франко, стараясь оттеснить от вопящей Дженнифер, на шею которой он нацелился, и Клер почти сразу потеряла их из вида. Бишоп сошелся с Оливером врукопашную.
Амелия, чьи глаза сверкали, как бриллианты, схватила Исандру и оторвала от Джейсона.
— Он мой! — воскликнула она, не подпуская шипящую дьяволицу к Джейсону. — Мальчик... Мальчик!
Она склонилась над Джейсоном и бледными пальцами коснулась его лица. Он открыл глаза; Клер подумала, что он плачет, но, приглядевшись, поняла свою ошибку.
Джейсон смеялся.
— Вот ты и попалась, — сказал он.
— Нет! — закричала Клер, но было слишком поздно.
Из складок своего монашеского одеяния Джейсон достал кол и вонзил его прямо в сердце Амелии.
Все замерло.
Амелия зашаталась и начала заваливаться назад. Торчащий из груди деревянный кол выглядел чем-то нереальным.
Ведь королева неуязвима!
По белому платью вокруг кола прямо на глазах все шире расползалось кровавое пятно. Сэм закричал, оставил Франко, подхватил Амелию, не дав ей упасть, и положил на помост. На лице его отразилась невыносимая боль.
Мощным толчком отбросив Бишопа, отчего тот споткнулся о трон и упал, Оливер бросился к Амелии.
— Нет! — вскрикнул он, когда Сэм ухватился за кол, намереваясь выдернуть его. — Она выживет, если мы перенесем ее в безопасное место. Поднимай!
Он резко обернулся; Джейсон, с новым колом в руке, мчался прямо на него, но Оливер поймал его на бегу и без видимых усилий бросил во Франко, который только что свалил Майкла на пол.
— Мама! Папа! Выбирайтесь отсюда! — закричала Клер.
Папа знаком позвал ее за собой, но она покачала головой. Она не оставит своих друзей — не то что Мирнин, который ее бросил.
Родители ушли, да и остальные поспешно покидали зал — в основном те, кто с самого начала предпочел не выступать против Бишопа. Клер видела, как испанка Мария-Тереза выскользнула через боковую дверь, таща за руку свой «подарок», который вырывался на ходу.
Амелия мигнула, сделала вдох и что-то прошептала Сэму. Он поднял взгляд на Клер; его бледное лицо окаменело, став похожим на полированный мрамор.
— Эндшпиль, — сказал он. — Бишоп пошел в контрнаступление.
Клер оглянулась: некоторые из оставшихся в зале напали на своих людей или на других вампиров. Видимо, Бишоп привел с собой тайных агентов; рано или поздно они пробьются к помосту, и тогда начнется всеобщая свалка.
К ним подбежал Майкл — в порванной одежде, с бескровным порезом на скуле.
— Уводи их отсюда! — крикнул ему Оливер. — Быстро!
И сам набросился на Бишопа — отогнал обратно к трону, вытащил из складок своего костюма длинный кинжал с острым как игла кончиком и вонзил в грудь противника, пришпилив к деревянной спинке. Но Бишоп скорее был раздосадован, чем на самом деле пострадал; извернувшись, он выдернул кинжал и нанес Оливеру такой мощный удар, что тот рухнул с помоста во тьму зала.
— Сэм! — закричал Майкл.
Тот поднял Амелию и спрыгнул с помоста. Майкл схватил за руки Шейна и Еву, и они побежали по ступенькам. Клер бросилась следом — но наткнулась на Исандру.
— Не так быстро. — Больше красотка не мурлыкала, ее голос походил на глухое злобное рычание. — Ты теперь моя.
Клер зашарила по сторонам в поисках какого-нибудь оружия, но нащупала лишь вилку и вонзила в руку Исандры. Та завопила, выдернула вилку и сомкнула пальцы на горле Клер, пригибая к столу. Дышать стало невозможно. Клер молотила по железным рукам, извивалась, пытаясь освободиться, но без толку.
Надвигалась смерть.
В летящем прыжке Оливер обрушился на Исандру, отшвырнул к Бишопу, сбив обоих с ног, и потащил Клер за собой к лестнице. Но она не могла двигаться так же быстро, и тогда Оливер поднял ее на руки. Мир вокруг утратил четкость, обратившись в расплывчатое многоцветное пятно. Вот она, вампирская скорость!
Крики слились в неясный шум, послышался вой сирен, а потом все исчезло.
Странное ощущение — чувствовать себя в безопасности на руках Оливера.

Очнувшись, Клер поняла, что ее голова лежит на коленях Шейна, который гладит ее по волосам. Откуда-то доносились обрывки разговоров.
— Что...
Горло сильно болело, и голос звучал забавно.
Шейн улыбнулся ей, но как-то не очень уверенно:
— Не разговаривай! Мы дома, в безопасности. Все хорошо.
Что-то не верилось. На улице завывали сирены, а в доме слышался шум, как будто здесь множество людей. Она попыталась сесть, но Шейн удержал ее.
— Сэм наверху с Амелией, в этой их «студии звукозаписи». — Так Шейн обычно называл потайную комнату. — В городе черт знает что творится. Бишоп не сидел сложа руки и успел подкупить кучу народу.
— Кто тут? — одними губами спросила Клер.
— Гостей предостаточно. Все, кто не смог добраться к себе домой, укрылись у нас. Твои родители тоже...
И вот они, тут как тут. Оттолкнув Шейна, мама разрыдалась, поглаживая Клер по лицу.
— Как ты, малышка? — спросил папа; он держался более мужественно, но побагровел и крепко сжимал челюсти.
— Хорошо, — прошептала она и взглядом добавила: «А вы как?»
— С нами все просто замечательно, дорогая. — Мать поцеловала ее в лоб. Она все еще была в длинном белом платье, однако ангельские крылья съехали набок и выглядели заметно потрепанными. — Когда Оливер тебя принес, я подумала... что уже слишком поздно...
То есть что она умерла.
— Я в порядке, — прохрипела Клер, чувствуя себя виноватой.
И попыталась сглотнуть, но стало ужасно больно! Она раскашлялась, и от этого горло заболело еще сильнее. Вот беда!
— Оливер? — прошептала она.
— Говорит по телефону, — ответил папа. — Серьезный мужчина! Похоже, у него все под контролем.
В это время в доме погас свет, послышались крики, но почти сразу же вспыхнули фонарики.
— Расслабьтесь, — сказал Майкл. — Мы в безопасности.
«Как можно обезопасить себя от Бишопа?» — хотелось спросить Клер.
Исандра и Франко уже проникали сюда и сделают это снова, если пожелают. Полумрак вокруг казался густым и маслянистым. Если в доме обитают призраки, они набирают силу глубокой ночью, вызванные страхом и яростью.
— Смотрите, там что-то горит, — подала голос Ева, стоявшая у окна и глядевшая на улицу.
Мимо с ревом промчалась пожарная машина в сопровождении целого сонма полицейских автомобилей.
«Беспокойная ночь для городских служб», — подумала Клер.
И встала, несмотря на головокружение и попытки матери удержать ее. Сначала комната слегка вращалась, потом остановилась. Клер подошла к Еве, та обняла ее, не отрывая взгляда от большого пожара, бушевавшего на соседней улице. Пламя взлетало в воздух на несколько метров.
— Как ты? — спросила Ева.
Клер молча подняла большой палец, и Ева улыбнулась в ответ:
— Да, ты держалась как герой, я прямо тобой гордилась. Ну, пока тебе не всыпали.
— Эй! — возмущенно прохрипела Клер.
— Ладно, ладно, не твоя вина. А знаешь, номер со святой водой мне понравился.
— Чей дом горит? — ухитрилась прошептать Клер.
— По-моему, Мелвилла. — Ева наклонилась, вглядываясь под другим углом. — Черт! И не он один. Плохо дело.
— Думаю, это тоже входит в план Бишопа. — К ним приблизился Майкл. — Создать хаос и тем пошатнуть положение Амелии.
— Сколько здесь народу? — спросила Клер.
— В доме? — Ева закатила глаза. — Около тридцати, и половина — вампиры. Классно. После всего этого.
— Тридцать? — Клер во все глаза смотрела на нее.
Ева кивнула:
— И что из этого?
— Мы стали отличной мишенью.
— Она права, — подтвердил Майкл. — Нужно быть настороже.
Рядом с Клер втиснулся Шейн — все еще в кожаных штанах, однако дополненных старой изжеванной тенниской с изображением группы «Маrilyn Manson», — судя по всему, он достал ее с самого дна корзины с грязным бельем.
Клер было все равно. Она прислонилась к нему, он обнял ее, и на мгновение все стало хорошо.
— Храбрый кролик. — Шейн нежно поцеловал ее. — Что у тебя был за наряд?
— Арлекин, — прохрипела она. — Мирнин...
Нахлынули воспоминания: Мирнин раздразнил Бишопа, подставил Амелию под удар и сбежал, бросив старинную подругу умирать.
— Что за Мирнин? Этот сумасшедший? Клер, как ты могла довериться ему? Это он подговорил тебя прийти?
Ну, не совсем. Она верила той доброй чистой душе Мирнина, которая время от времени проявлялась, однако сейчас Клер подозревала, что сама это придумала. А может, раньше душа в нем и была, но препарат ее уничтожил.
— Я не могла... — попыталась объяснить Клер, но это было слишком трудно, да и глаза Шейна все прощали без объяснений.
Он поцеловал ее, и даже сейчас, в присутствии родителей, с толпой вампиров в доме, когда весь Морганвилль в опасности, Клер готова была оставаться в его объятиях всю ночь и весь день.
— Понимаю, — пробормотал он и поцеловал ее в губы. — Понимаю.
Она почти поверила, что он и впрямь понимает.
— Простите, что вмешиваюсь, — сухо произнес позади Майкл, — но, думаю, неплохо бы выставить охрану.
— Хорошая идея, — согласился Шейн, отодвигаясь от Клер. — Поджигая дома, они выгоняют людей на улицы — так их легче переловить.
— Как правильно заметила Клер, мы удобная мишень. — Майкл вручил Шейну лом; тот повертел его и сунул под мышку. — Это относится ко всем домам Основателя. Я буду на заднем дворе, а ты перед крыльцом.
— Я тоже пойду! — заявила Клер, но Шейн с Майклом схватили ее за руки и бесцеремонно оттащили обратно на кушетку. — Эй!
— Проследите, чтобы она не высовывалась наружу, — попросил Шейн ее родителей.
— Конечно, конечно. — Мама села рядом с Клер. — Правда, девочка моя, о чем только ты думаешь? Там опасно!
Именно поэтому Клер и беспокоилась за Шейна, однако понимала, что в теперешнем состоянии мало чем поможет парням.
— Хочу в туалет. — Она вздохнула.
Против этого возражений не было, однако мама предложила:
— Я пойду с тобой.
— Мама, я достаточно большая, чтобы пользоваться туалетом самостоятельно.
С каждым мгновением голос Клер набирал силу, хотя пока и звучал так, словно она выкуривала пачку сигарет в день. Но хрипотца... это же так сексуально!
Мама явно сомневалась в том, что Клер «достаточно большая», но все же осталась на месте — они с папой лишь переглянулись и пожали плечами. Клер обошла кучку незнакомцев — все это были вампиры, проводившие ее холодными подозрительными взглядами, — и направилась вверх по лестнице.
На площадке сидела Миранда, обхватив руками голову со змеями в волосах, долженствующими придать ей сходство с Медузой. Клер присела рядом на корточки.
— Привет. С тобой все в порядке?
Миранда кивнула.
— Я же говорила вам. Кровь. Огонь. Так оно и получилось.
— Ты видишь что-нибудь о нас? О доме?
— Слишком устала. — Пророчица говорила неразборчиво, словно в полубессознательном состоянии. — Голова болит.
— Пошли. — Клер помогла Миранде встать. — Уложу тебя в постель.
Уже почти засыпая на ходу, девушка легла. Как и обещала родителям, Клер пошла в туалет, но туда выстроилась очередь. Покончив с этим, она решила, что может провести небольшое расследование. Она же не обещала вернуться сразу!
Путь ей преградил один из телохранителей Амелии — тот самый, кто во время прошлой встречи приветствовал ее кивком, да и лицо у него было не такое каменное, как у остальных. Клер подняла на него взгляд, помня о синяках на шее и понимая, что выглядит странно.
— Можно мне пройти?
Телохранитель подумал, потом кивнул, отошел и постучал в потайную дверь. Она открылась, Клер прошмыгнула внутрь и закрыла ее за собой.
У нижних ступенек стоял еще один телохранитель, менее дружелюбно настроенный. Однако, сходив наверх и пошептавшись с кем-то, он тоже пропустил ее.
Амелия лежала на кушетке, окруженная застывшим водопадом белого шелка; с нею были Сэм и Оливер. Кол все еще торчал из ее груди, в открытых глазах зияла пустота.
— Убирайся! — раздраженно бросил Оливер, едва увидев Клер.
Она готова была послушаться, но вмешался Сэм:
— Не гони ее. Клер заслужила это право — она первая встала рядом с Амелией, а не ты и даже не я.
Вряд ли Оливеру это понравилось, но он не возразил и снова устремил взгляд на бледное лицо Амелии. Удивительно мягкими движениями длинных пальцев он массировал ей виски. Костюм пугала он уже снял, хотя в волосах застряли соломинки, а на коже чернели пятна грима.
Секунда утекала за секундой; Сэм ждал.
Оливер наклонился ниже, вглядываясь в открытые глаза Амелии, и прошептал:
— Давай!
Сэм ухватил кол и быстро выдернул; тело Амелии приподнялось, рот широко открылся; блеснули вампирские клыки, острые и смертоносные, но она не издала, ни звука.
Оливер прошептал что-то, чего Клер не расслышала, и наклонился так близко к Амелии, что их лица почти соприкоснулись. Сэм тоже рванулся к ней, но Оливер мотнул головой, и тот замер.
— Теперь ты. — Оливер убрал руки от лица королевы, и Сэм быстро занял его место.
Закатав рукав серой рубашки, Оливер сделал глубокий вдох, приложил предплечье ко рту Амелии, и та глубоко впилась в него зубами. Клер содрогнулась, но Оливер остался неподвижен. Взгляд Сэма метался между этими двоими, как бы высматривая что-то, недоступное Клер; потом он отпустил Амелию, схватил Оливера за руку и оторвал от лежащей.
Оливер зашатался и сел, закрыв лицо ладонями. Из раны на предплечье скатились несколько капель крови и упали на пол, но кровотечение прекратилось почти мгновенно.
Амелия замигала и повернула голову в сторону Клер. Выглядела она как настоящий труп, с той лишь разницей, что могла двигаться; глаза все еще смотрели в пространство, зрачки расширились, кожа приобрела жуткий бело-голубой оттенок.
— Девочка, — прошептала она, — должна уйти. Я голодна.
— Пойди раздобудь крови, — Сэм поднял взгляд на Клер. — В холодильнике должен быть запас.
И тут Клер с ужасом вспомнила, что это не так. У них совсем нет крови!
— Вот черт!
Шейн и Клер вместе изучали содержимое холодильника: на полках лежали остатки спагетти, несколько гамбургеров и чили-догов. Хозяевам дома хватило бы на пару дней, но здесь столько народу! Людям и то будет мало.
— Ты думаешь о том же, о чем и я? — спросил Шейн.
— Я вижу, что у нас пятнадцать вампиров и ни капли крови в запасе. А ты?
— Нет, я подумал, что чипсы кончились, о чем еще мне волноваться?
Шейн подвигал бутылочки с приправами в бесполезных поисках не замеченной раньше емкости с кровью.
— Тебе не нужно возвращаться во двор?
— Я обменялся сменами с каким-то вампиром, лучше пусть они разгуливают в темноте. Кроме того, чем меньше их сейчас здесь...
— Тем лучше, — закончила Клер. — Согласна. Но Сэм сказал, что Амелии требуется еда, то есть кровь. И не ей одной. Может, обратиться в Центр пожертвований?
— Они не доставляют кровь на дом, — возразил Шейн, но потом щелкнул пальцами: — Постой-ка! Нет, доставляют!
— Что?
Он бросился к телефону на стене, снял трубку, но тут же положил обратно:
— Глухо.
Клер достала сотовый телефон.
— У меня есть сигнал. — Она протянула аппарат Шейну, он начал набирать номер. — Куда ты звонишь?
— В «Пиццу-хат», куда же еще?
— Ты нас разоришь.
Он предостерегающе поднял палец.
— Алло, Ричард? — Как заметила Клер, сейчас Шейн не назвал собеседника «офицер Дик», ситуация исключала фамильярность. — Послушай, у нас тут, в Стеклянном доме, проблема.
Клер догадывалась, что ответил Ричард Моррелл: «А у меня нет, что ли, когда город сходит с ума?» Почти наверняка.
— У нас нет крови, — продолжал Шейн. — Амелия ранена. Ну, сложи два и два. Помощь службы доставки не помешала бы.
Ответ Ричарда явно выбил Шейна из колеи.
— Шутишь? — с тревогой спросил он. — Нет, не шутишь. О господи! — Короткая пауза. — Да, я все понял. Понял. Ладно, будь.
Насколько помнилось Клер, никогда еще Шейн не разговаривал с Ричардом так вежливо — почти по-дружески.
Шейн сложил телефон и бросил его Клер, изо всех сил стараясь держать себя в руках.
— Что там?
— Центр пожертвований горит. Остается одно.

Передвижная станция подъехала к дому ровно пятнадцать минут спустя — блестящая, черная, устрашающая. Ее сопровождали полицейские машины с копами, вслед за тем занявшими посты на концах улицы.
Клер посмотрела на часы: почти четыре утра, до зари еще далеко, хотя при свете таких мощных пожаров трудно отличить день от ночи. Пожарное отделение Морганвилля выбивалось из сил. Нанятые Бишопом поджигатели явно не зря взяли деньги и постарались от всей души.
Интересно, а что делает Бишоп? Выжидает, скорее всего, что же еще? Морганвилль разваливался на части: удары нанесены по узлам связи, по Центру пожертвований и, как уже слышала Клер, по больнице. Кажется, университет пока не пострадал. В кампусе имеется запас крови, но добраться туда в таком хаосе казалось неосуществимой задачей.
Майкл переговорил с вампиром, сидевшим за рулем передвижной станции, и вернулся, качая головой.
— Ничего не осталось. Он уже израсходовал все, что Центр собрал за день, а на складе пусто. По его словам, запасы в больнице тоже пострадали от диверсии.
— Остается одно — идти от двери к двери, собирая бутылки и пакеты, — мрачно сказал вампир. — Я говорил совету, что надо увеличить запасы.
— А хранилище в университете?
— На пару дней хватит. Ни о каких других складах мне неизвестно.
— Зато мне известно, — сказала Клер и нервно сглотнула, когда все взгляды обратились на нее. — Но чтобы отвести вас туда, мне требуется разрешение Амелии.
— Амелия не в том состоянии, чтобы давать разрешения. Оливер не может ее заменить?
— Нет, мне очень жаль, но это должна сделать Амелия. — Клер покачала головой.
Водитель передвижной станции выглядел усталым и очень расстроенным.
— Прекрасно. Но чтобы быть в состоянии дать разрешение, ей нужно поесть. Значит, мне требуются доноры.
— Я согласна, — вперед выступила Ева, до этого нехарактерным образом молчавшая.
— И я тоже, — подхватила Моника Моррелл и, сорвав тяжелый парик Марии Антуанетты, бросила на землю.
Клер вспомнила слова Ричарда о том, что мэр рассчитывал получить назад деньги, вернув костюм, и с трудом сдержала улыбку: надеждам сбыться не суждено.
— Джина! Дженнифер! Идите сюда! И ведите всех, кого сможете!
Моника, властная, как настоящая французская королева, в виде исключения применила свое умение угрожать и запугивать ради благого дела. Не прошло и десяти минут, как выстроилась очередь доноров, и все четыре аппарата передвижной станции заработали.
Клер вернулась в дом. Здесь оставались в основном вампиры, в удивлении прильнувшие к окнам; люди находились снаружи, сдавали кровь.
Она остановилась у пустой стены в гостиной. Нужно было действовать быстро.
Часть стены превратилась в туман, и Клер шагнула вперед, едва дав порталу сформироваться.
Оказавшись в тюрьме, она вынула из-под туники Арлекина полученный от Мирнина крест с заостренными концами.
«Используй его только для самозащиты», — вспомнилось ей.
Что ж, она так и поступит.
Камера Мирнина была пуста, но телевизор работал — показывали какой-то матч. Открыв тюремный холодильник, Клер обнаружила приличный запас крови. Вот только как ее доставить туда, где в ней такая нужда?
Сам Мирнин мог быть в это время где угодно... Нет, поправила себя Клер. Если Мирнин воспользовался порталами, то он может быть в одном из двадцати мест Морганвилля.
Она подошла к стене с порталом, сосредоточилась, сформировала пространственный туннель в лабораторию, шагнула...
Там-то он и находился.
Все лампы и свечи ярко горели. Мирнин лихорадочно работал, даже не потрудившись переодеться, только свою коническую шляпу где-то потерял. На глазах Клер он нечаянно поднес пышный белый рукав слишком близко к горящей свече, и тот вспыхнул.
— Черт! — Он оторвал рукав, бросил на пол и затоптал пламя, после чего в раздражении стянул балахон.
Полуобнаженный, исступленный, он поднял взгляд и... увидел Клер.
Мгновение никто из них не двигался, а потом Клер закрыла за собой дверь и заперла на висячий замок.
— Если вы не хотели, чтобы кто-нибудь последовал за вами, нужно было запереться.
— У меня нет на это времени, и у тебя тоже, если собираешься мне помочь.
— Я собираюсь помочь? Я сыта этим по горло! — воскликнула Клер; ее голос дребезжал, словно разбившееся стекло, в нем клокотала злость. — Вы сбежали! Бросили всех нас на произвол судьбы!
Мирнин вздрогнул и перевел взгляд на лабораторный стол; оказывается, он готовил стеклянные пластинки с какими-то образцами.
— У меня были на то причины. Клер, это долгая партия. Амелия понимает.
— Амелии вонзили кол в сердце!
— Что? — Он вскинул голову.
— Бишоп подкупил ее спутника, Джейсона, и тот ее заколол!
— Нет. — Мирнин закрыл глаза и продолжал еле слышно: — Нет, это немыслимо. Она знала... Я говорил ей...
— Вы бросили ее на гибель!
Мирнин упал на колени, словно его не держали ноги, и спрятал лицо в ладонях.
С крестом в руке Клер подошла к нему. Он не двигался.
— Она жива?
— Не знаю. Может быть.
— Это моя вина. Такого не должно было произойти.
— А все остальное должно было произойти?
— Это долгая партия, — шепотом повторил Мирнин. — Ты не понимаешь.
Знакомая шахматная доска с фигурами виднелась в углу, где Мирнин обычно читал. Партию прервали в самом разгаре, и на мгновение перед внутренним взором Клер возникла Амелия, сидящая там и переставляющая фигуры белыми холодными пальцами.
— Она все знала и подыграла вам?
Мирнин поднялся; Клер выставила перед собой крест, но Мирнин на него даже не взглянул. Может, крест не настоящий?
Мирнин осторожно взял у нее крест и положил на раскрытую ладонь. И — ничего.
— Кресты не работают, — сказал он. — Все мы только делаем вид, будто боимся их, но это не так.
— Почему? — У нее отвисла челюсть.
Замечательно! Как и следовало ожидать, ее последним словом станет вопрос.
— Это же очевидно. Чтобы отвлечь внимание людей от тех вещей, которые действительно причиняют нам вред. — Мирнин устремил на нее печальный взгляд. — Клер, я и не должен был там оставаться. От меня требовалось отвлечь внимание, получить образец и исчезнуть.
— Образец?
Он кивнул на лабораторный стол. Там лежал, поблескивая серебром, нож, который Мирнин брал с собой на праздник, — уже чистый. Кровь с его лезвия была тщательно перенесена на множество стеклянных пластин.
— Это кровь Бишопа?
Мирнин кивнул:
— Нам никогда не удавалось получить образец крови какого-нибудь вампира из тех, что живут за пределами Морганвилля. Посмотри!
Он отступил далеко назад и глазами указал на микроскоп.
— Не возражаете, если я возьму... — Она схватила нож, поскольку не доверяла собеседнику.
— Только не бросайся на меня.
Тяжесть оружия слегка успокоила нервы, однако Клер не сразу удалось сосредоточиться на картине под микроскопом.
Осознав наконец, что видит, она тут же заметила разницу. Клетки крови Бишопа выглядели здоровыми — для вампира.
— Он не инфицирован. — Она подняла взгляд на Мирнина.
— Более того. — Тот кивнул на ряд пластинок. — Посмотри образец номер восемь.
Клер поставила другую пластину.
— Не вижу разницы.
— Вот именно, — подтвердил он, — но это моя кровь, смешанная с кровью Бишопа. Теперь посмотри номер семь — моя кровь в чистом виде.
Это был кошмар — гораздо хуже, чем раньше. Даже если препарат внешне помогал Мирнину, по сути, он разрушал его.
Она снова проверила восьмой образец, потом опять седьмой.
— Так значит, Бишоп и есть лекарство?
— Ну вот, теперь ты понимаешь, почему я был готов рискнуть всем, чтобы в этом удостовериться.
В течение ближайшего часа состояние Мирнина ухудшалось прямо на глазах, но он продержался даже дольше, чем ожидала Клер, учитывая увиденное под микроскопом. Когда он заметно устал и снова начал путаться в словах, она отвела его в тюремную камеру.
— Проклятье! — Клер вздохнула, увидев сломанный замок, — Нужно переселить вас.
Переноска вещей заняла какое-то время, хотя она прихватила лишь то, что Мирнин считал необходимым, — одежду, одеяла, ковер, книги. Пока она перетаскивала все в соседнюю камеру и меняла старую грязную постель начистую, Мирнин сидел в углу, скорчившись и покачиваясь из стороны в сторону.
— Все готово. — Она осторожно приблизилась к нему. — Вставайте. Я принесу поесть.
Мирнин поднял взгляд. Было неясно, доходит ли до него смысл слов. Однако потом он встал и взмахнул дрожащей рукой, отпуская Клер, запер дверь камеры, проверил замок и рухнул на постель.
— Амелия... Позаботьтесь об Амелии.
— Обязательно, — пообещала Клер и оставила упаковку крови. — Мне очень жаль. Я не понимала.
Голова Мирнина конвульсивно дернулась, но он заставил себя оторвать взгляд от упаковки с пищей и посмотреть в лицо Клер.
— Долгая партия... Пусть Бишоп получит, что хочет... Пусть думает, что победил. Нужно выиграть время. Приведи доктора.
— Доктора Миллса?
— Нужна помощь.
— Ладно, приведу. — Клер не хотелось оставлять Мирнина, но он был прав — впереди много дел. — Как думаете, вы выдержите?
И снова ее поразила улыбка Мирнина — кривая и трогательно прекрасная.
— Да. Спасибо, что поверила.
Вообще-то раньше она не верила, но теперь многое изменилось.
— Мне так жаль, — уловила она шепот за спиной, уже уходя. — Так жаль, что я бросил тебя.
Клер сделала вид, будто не расслышала.

13

Морганвилль терял силы, и с порталами происходило что-то странное. В большинстве тех мест, куда они вели, было совершенно темно, а в три Клер вообще не смогла попасть, сколько ни старалась. Было ясно — их больше не существует.
Клер сосредоточилась на окрестностях Стеклянного дома, но снова оказалась во тьме. Издали доносились голоса, где-то мелькали огоньки свечей; из мрака проступило лицо Евы, и Клер облегченно вздохнула.
Но только она собралась пройти через портал, как что-то с силой ударило ее сзади. Вскрикнув, Клер пролетела вперед, потеряв управление порталом и слыша, как где-то вдали Мирнин окликает ее:
— Клер? Клер, что случилось?
Вдруг чья-то рука с силой схватила ее за волосы, а губы коснулись шеи.
Послышался издевательский смех Бишопа.
— Спасибо, что привела меня к моему шуту.
И с этими словами он швырнул ее через портал. Клер упала на пол на другой стороне, перекатилась, вскочила и кинулась на стену. Проход не открылся. Клер замолотила по стене кулаками — без толку.
Похоже, она была не дома. Клер оглянулась: непроницаемая тьма и тишина.
— Эй? — Никакого ответа. — Шейн? Мама?
Нет, это не Стеклянный дом. Бишоп каким-то образом исказил портал и перебросил ее совсем в другое место. Но куда?
С трудом сдерживая рыдания, Клер двинулась по помещению. Пальцы коснулись мягкой ткани. Занавеска? Отодвинув ткань, Клер увидела окно, а за ним оранжевое пламя.
Морганвилль горел. Но теперь, по крайней мере, света хватало, чтобы оглядеться. Комната очень напоминала гостиную в Стеклянном доме; значит, это тоже дом Основателя, один из тринадцати. Но какой? Не дом бабушки Дэй — Клер бывала там и помнила, что он забит мебелью, здесь же грудами лежали только какие-то коробки.
Взгляд упал на кушетку, и Клер угадала знакомые очертания. Подошла, провела пальцами по сиденью. Возле спинки на обивке чувствовалось жесткое пятно — два года назад Клер пролила сюда содовую. И на некоторых коробках в углу было написано «Клер». Выходит, она оказалась в новом доме родителей.
Клер представила себе карту местности. Этот дом находился на северо-западе, значит, если она поднимется в копию собственной спальни, то сможет из окна увидеть Стеклянный дом. Не совсем ясно, что это ей даст, кроме возможности хотя бы прикинуть, есть ли шанс вернуться к своим. Или хотя бы просто убедиться, что с друзьями и родными все в порядке.
В том направлении горело по-прежнему одно здание — дом Мелвилла. Отблески пламени мешали, как следует разглядеть Стеклянный дом, но ей померещились слабые огоньки в некоторых окнах. Похоже, там все по-прежнему целы и невредимы.
В сторону пожара промчался полицейский автомобиль с мигалкой, и Клер с досадой хлопнула себя по лбу.
— Идиотка!
Собираясь на бал-маскарад, она сунула телефон под шляпу матадора, поскольку в костюме Арлекина карманов не было. Благодаря эластичной завязке дурацкая шляпа все еще держалась на голове. Облегченно вздохнув, Клер вытащила мобильник и набрала номер Ричарда Моррелла.
— Пожалуйста, подвезите меня.
Когда патрульный автомобиль с визгом ниш остановился рядом с домом, Ричард все еще продолжал ворчать по телефону, что он ей не такси и что у него есть в городе дела поважнее. Клер сбежала по ступенькам крыльца и бросилась к машине; Ричард распахнул перед ней дверцу.
Она забралась внутрь, захлопнула дверцу и заперла ее. Ричард окинул ее взглядом. Сам он имел не лучший вид: пропахший дымом, чумазый, усталый, взъерошенный. Но как же она ему обрадовалась!
— Черт побери, что это на тебе за наряд?
— Арлекин.
— Не Бэтмен? Ты уверена?
— Мне казалось, вы торопитесь.
Ричард включил двигатель, и автомобиль тронулся.
— Пристегнись, — рассеянно велел он, и она послушалась. — Славная ночка выдалась, не находишь?
— Замечательная. А как она вам?
— Просто фантастика. — Он с силой крутанул руль и резко свернул вправо. — На электростанции засели два вампира и отключили во всем городе свет. Еще трое помешали нам загасить горящий Центр пожертвований. Ты понимаешь, что творится?
— Это долгая партия, — ответила Клер. Он искоса взглянул на нее. — Нет, не так чтобы я все понимала, но... В шахматах вы иногда подставляетесь, чтобы вынудить противника сделать неверный ход.
— В шахматах! — В голосе Ричарда прозвучало раздражение. — Я говорю о живых людях. Девочка, ты начинаешь меня пугать.
Нет, девочкой Клер себя не чувствовала; она чувствовала себя так, будто ей миллион лет и она безумно устала.
— Я и сама себя пугаюсь. Просто отвезите меня домой, хорошо?
Надо было срочно сообщить Амелии, что Мирнин остался совсем один во власти Бишопа.

Когда Клер и Ричард появились в Стеклянном доме, сестра и отец офицера кинулись его обнимать и засыпали вопросами. Амелия сидела в кресле; нельзя сказать, что она хорошо выглядела, но, по крайней мере, была жива — насколько для нее вообще возможно.
Клер не испытывала к ней никакого сочувствия.
— Мирнин, — сказала она. — Вы его просто использовали.
— Прекрати. — Сэм, сидящий на ручке кресла Амелии, хмуро воззрился на Клер. — Она очень устала.
— А кому из нас легко? Кровь Бишопа — лекарство. Вы и Мирнин были правы.
Выражение лица Амелии не изменилось — она осталась такой же холодной, далекой, недосягаемой. Внезапно Клер охватило дикое желание причинить ей боль, и она выпалила:
— Бишоп добрался до Мирнина!
— Знаю. — Амелия посмотрела ей в глаза, и весь гнев Клер испарился. — Я чувствую это. Мы понимали, что рискуем, используя Мирнина как «заслонную лошадь», но что-то же надо было делать.
— Нельзя было оставлять его одного.
— Да, нельзя. — Амелия вздохнула. — Мирнин все еще нужен мне, очень нужен. До конца игры слишком далеко, я не могу им жертвовать.
— Интересно, мы сами по себе для вас хоть что-нибудь значим?
Амелия оглядела комнату. Здесь были люди с эластичными повязками на локтях, свидетельствующими о том, что они пожертвовали свою кровь ради ее спасения, вампиры, ожидающие приказов.
— Клер, вы значите для меня очень много. Выживание моих людей и ваших — вот все, чего я когда-нибудь хотела. Вот почему я пришла сюда, и ради этого я работала. — Глаза королевы снова заледенели, и Клер увидела перед собой почти прежнюю Амелию. — Ради этого я готова пожертвовать Мирнином, Оливером, Сэмом, даже самой собой. Но этого недостаточно.
В комнате все смолкло. Шейн встал рядом с Клер; за спиной она чувствовала присутствие Майкла и Евы, однако взгляд Амелии был прикован только к ней.
— Клер, а чем ты готова пожертвовать ради победы?
— Это не игра.
— Верно. Это война. И нам предстоит сражаться за свою жизнь.
— Тогда скажите, что делать. — Клер сжала руку Шейна.
Амелия встала. Наверное, только те, кто по-настоящему знал ее, могли оценить, чего ей это стоило.
— Нам необходимо распределить силы. — Она возвысила голос, чтобы слышно было всем. — Нельзя потерять дома Основателя, передвижную станцию, университет и кафе «Встреча». Мы выдержим. Сторонникам Бишопа обещана свободная охота. Те из нас, кто достаточно силен, смогут сами отбить нападение. Те, кто окажется в роли добычи, получат оружие и смогут защитить себя. Это не обсуждается. Все люди научатся закалывать вампиров.
— Обратного пути не будет, — предостерег Оливер, у которого был очень недовольный вид. — Вы даруете им слишком много.
— Я дарую им равноправие. Более удачного времени спорить со мной ты не мог выбрать?
После короткой паузы Оливер кивнул.
— Тогда вперед. Оливер и Ева, отправляйтесь во «Встречу» и отстаивайте кафе. Сэм, подбери тех, кто будет защищать дома Основателя, — по крайней мере два вампира и два человека на каждый. Майкл, Ричард — в университет. Я позвоню его руководству, и вы получите все нужное. — Взгляд Амелии переместился на Клер. — Ты останешься со мной. Нужно выручать Мирнина.
— Там Бишоп, — напомнила Клер.
— Знаю. Мы примем меры предосторожности.
— Я с вами. — Шейн взволнованно откашлялся.
— Боюсь, что нет. — Амелия покачала головой. — Для тебя, Шейн Коллинз, у меня совершенно особое поручение.
— И оно мне не понравится?
— Ты возглавишь передвижную станцию. — Она улыбнулась. — Но это еще не все.
— Разве передвижная станция — это недостаточно плохо?
Из кармана усыпанного мелкими драгоценными камнями платья Амелия достала маленькую книгу в кожаном переплете. Такую знакомую на вид — это была та самая книга, из-за которой прежде уже возникали сложности и которую жаждал заполучить Бишоп.
— Ты отвечаешь за нее. — Амелия протянула томик Шейну.
Он взял, и Клер осознала, что именно Амелия сейчас сделала.
Она превратила Шейна в приманку.